У меня в голове было так пусто и больно, что я ответила:

– Свадьбы не будет.

Я ничего не успела объяснить. За спиной хлопнула дверь, и на улицу выскочил Тимур. На нём были только брюки и ботинки. А во взгляде, когда он увидел меня и парня с катера, появилась злость.

– Алёна! Стой! Дай мне всё объяснить! Это не то, что ты подумала! – выкрикнул он. Но в голосе не было раскаянья. Только желание вернуть непослушного щенка к ноге.

Я метнула взгляд в случайного знакомого, и там была такая поддержка, что я не сомневаясь попросила:

– Увезите меня, – выдохнула я отчаянно, почти так же, как просила взять на катер. – Пожалуйста!

Незнакомец кивнул и потащил меня к машине. Втолкнул на пассажирское сиденье и метнулся к водительскому. Едва я успела заблокировать свою дверь, как в неё начал стучать Тимур.

Его лицо было перекошено от гнева. Он лупил по машине и что-то кричал. Но я не слышала слов. И когда машина резко рванула с места, он ещё несколько метров бежал вслед и размахивал руками.

Теперь я застыла на сиденье, словно провалившись в пустоту. Мужчина посматривал в мою сторону настороженно. Он перестраивался в потоке, выруливая на Невский. Щёлкал по приборной панели и снова смотрел на меня.

У меня было ощущение, что я провалилась в глубокую тёмную яму, где ничего не видно и выбраться невозможно. За стеклом мелькали знакомые места, но у меня появилось ощущение, что я больше не принадлежала этому миру.

Слёз не было. Я сжалась на сиденье и смотрела, как мимо проносятся огни города, куда я приехала за Тимуром. Мне показалось, что ночная темнота накрыла меня внезапно: на катере был ещё вечер, а сейчас горели фонари.

Сиденье подо мной нагрелось, стараясь растопить внутренний лёд, от которого меня трясло и корёжило. Телефон разрывался от звонков Тимура. Я перевела его в беззвучный режим и обхватила себя руками.

– Лучше пристегнись, – мягко посоветовал мужчина. – Проблемы закончатся, а здоровье останется.

Мне стало неловко. Всё это время я не замечала сигнала, который издавала машина. Схватила ремень безопасности и попыталась защёлкнуть замок. Но руки дрожали, и я никак не могла пристегнуться.

Мужчина понимающе на меня посмотрел. Быстрым точным движением он дожал застёжку и накрыл тёплой сильной ладонью мои ледяные пальцы. И я поняла, что сижу с незнакомым мужчиной в его машине ночью.

И он куда-то меня везёт.

– Нам надо познакомиться поближе, – сказал мужчина. Машина остановилась на светофоре, и незнакомец прикоснулся своими тёплыми пальцами к моему виску.

Я вздрогнула.

Я не боялась. Почему-то незнакомец меня не пугал. Я вздрогнула от неожиданности. После побега от Тимура у меня было ощущение, что я исчезла. Перестала существовать. Разбилась вместе с фужерами.

А тепло мужских пальцев меня словно заново обнаружило в пространстве. Я смотрела во все глаза, как его руки скользнули к волосам, остановились почти на темени и протянули мне невидимку.

– Это, наверное, от твоей фаты, – продолжил он, когда я, не веря своим глазам, забрала заколку. – Меня зовут Григорий. Поэтому и яхта Григ. Запомнить легко.

– Приятно познакомиться. Я Алёна. Солодовникова.

– Это я уже понял. – Григ улыбнулся, поворачивая на очередном перекрёстке. – Адрес дашь?

Мне казалось, что от этого вопроса я начала всплывать в реальность. Оглядела машину изнутри. Это был совершенно другой мир. И ощущения другие.

В салоне с продуманным до мелочей дизайном даже воздух был другой. В современном дорогом авто Грига пахло настоящим. Из него не хотелось бежать во вчера или завтра. Было желание замереть и остаться здесь навсегда.

Вокруг проносились огни набережных и домов, в которых жили люди. Нормальные, а не те, что могли притащить в свой дом накануне свадьбы другую девушку.

Какая же я была дура! Как же я не замечала их отношений?

– Алёна, я понимаю, что ты сейчас в шоке, но есть ли кто-то, к кому ты можешь сейчас поехать?

– Нет. Родители из пригорода. Регина сейчас едет в командировку. Софа живёт у сестры с мужем и ребёнком. Меня там некуда не то, что положить, а даже поставить. Да и рыдать с ней вместе я не хочу. Просто высадите меня где-то тут. Я пройдусь пешком. Меня это успокаивает.

– В этом?

Григ качнул подбородком в сторону моего шифонового платья.

– Да. Я же буду ходить. Не замёрзну. Куртку застегну и будет хорошо.

Григ некоторое время молчал. В салоне было тихо, но меня это не пугало. Странно было ощущать себя комфортно рядом с человеком, которого я видела второй раз в жизни.

У меня было какое-то запредельное ощущение безопасности. Гораздо сильнее, чем в квартире с Тимуром. И это всего лишь удивляло, отдаваясь в гулкой пустоте внутри.

– Так не пойдёт. Ты точно замёрзнешь.

– Тогда просто езжайте куда-нибудь. Пока бензин не закончится. Или пока не рассветёт. Или пока вы сами не остановитесь.

Григ не стал спорить. Он уверенно рулил по Питеру. Но теперь в его перестроениях и поворотах, словно появилась какая-то понятная только ему, но вполне закономерная логика.

Чтобы не продолжать разговор, я включила телефон. Тимур звонил 16 раз. Было ещё два пропущенных от подруг. Никому из них я не собиралась перезванивать сейчас.

Открыла в мессенджере чат «Свадьба Тимура и Алёны». На секунду замерла. Закусила нижнюю губу, а потом быстро настрочила, словно писала сообщение о переносе совещания на работе.

«Всем привет. По личным причинам мы отменяем свадьбу. Прошу всех, у кого есть возможность, сдать билеты. Это окончательное решение. Рошу отнестись с пониманием и не беспокоить нас расспросами. Спасибо за поддержку».

Потом я написала маме, что у меня всё хорошо, приезжать не надо. Просто изменились планы, и как только я смогу, позвоню. Телефон тут же ожил входящим от Тимура.

Я без сожаления сбросила вызов и, повесив закреп, заблокировала возможность комментировать свадебный чат. Потом написала фотографу, видеографу и организатору свадьбы.

Они не успели ответить, да и я не стала ждать. Отключила телефон. Чтобы даже соблазна не было участвовать в разборках. Внутри всё сжалось, от внезапно образовавшейся пустоты.

Час назад я знала всё про своё будущее на год вперёд, а теперь не могла понять, что будет и через минуту. И когда телефон погас, тишина стала оглушающей.

– Всё отменила? – спросил Григ, бросая в мою сторону быстрые осторожные взгляды.

– Всё, что можно отменить за две минуты в мессенджере, – ответила я ровным голосом. – Остальное не горит. С остальным разберусь позже.

– Родители?

– Должны были приехать только в субботу утром. Я написала маме, что не выхожу замуж. Они останутся дома. Когда окончательно здесь всё решу, вернусь к ним и всё объясню лично. Пока не могу даже вслух произнести что случилось. А уж маму успокаивать, и вовсе не смогу. Она у меня чувствительная. – Моё горло свело спазмом, но я проглотила комок. Не сейчас. Не при нём.

– Друзья?

– Не хочу никого видеть. И напрягать не хочу. Они же только что были на моём девичнике. Даже начинать этот разговор не хочу. Софа зарыдает, Регинка скажет, что от мужиков ничего другого и не ждала.

Машина замерла у обочины. Григ повернулся ко мне глядя больше задумчиво, чем озабочено. В полумраке салона он был похож на статую: мощную, идеальную, несгибаемую.

– Алёна. Я понял. Но куда-то же ты можешь пойти прямо сейчас? Кто-то может тебя приютить, согреть, налить вина или как вы там с девочками приходите в себя? Есть ли тебе куда податься в течение 5 минут?

Я задумалась. В кармане тонкой кожаной куртки только карточка, на которой не больше трёх тысяч, и ключ от квартиры, которую мы снимаем с Тимуром вместе. Теперь я туда не могла вернуться.

Во-первых, там сейчас он. Во-вторых, там была она. И теперь мне казалось, что эту квартиру надо сжечь, как логово зачумлённых. А в шифоновом платье и куртке, похожей на косуху, мне не дотянуть до утра.