– Пуговицы! Пуговицы, растудыть тебя налево! Ни тебе бриллиантов, ни даже захудалого древнего золотишка! Вот о чём я и говорю, черноморд! Где место чуду в этом предсказуемом и вялом мире? – кот всё с тем же пристальным прищуром смотрел на пуговицы, которые разноцветной кучкой выглядывали из свёртка. Совершенно разнокалиберные пуговицы. Лиловые, перламутровые, серебристые, большие, маленькие, на ножке и с дырочками. Ни одной пары. Ника разглядывала обретённое «богатство» и пыталась понять принцип пуговичной коллекции. Объединяющим элементом была только безусловная красота каждой пуговички. Все они выглядели новенькими и яркими.

– Если пришить их на мою джинсовку, то получится очень даже стильно, – сказала Ника коту и подмигнула. – Но всё же странно, почему бабуля хранила пуговицы в этой коробке? А ещё эта надпись… Непонятно.

Вдруг Ника ойкнула и выскочила из кухни. Она вспомнила про ещё одну пуговичную коробку, доставшуюся от бабушки. В этой коробке было несколько отсеков, где пуговицы лежали, распределённые по цвету. Зелёные, синие, красные, жёлтые. Наверное, в своё время это было удобно, подумала Ника. Она решила переложить найденные пуговицы в большую пуговичную коробку. Но через несколько секунд подняла на кота взор, исполненный просветления.

Дело в том, что пуговицы из свёртка невозможно было разложить по отсекам пуговичной коробки. Цвета не совпадали.

– Ага-а-а! Вот и весь секрет! Потому бабуля и хранила их отдельно! Элитный пуговичный отряд! – Ника пожала плечами, опять разочарованно вздохнула и завернула найденные пуговицы в бумажный кулёк, запихнув его в большую коробку к обычным пуговицам. Почему-то Нике захотелось, чтобы странная коробочка с надписью обрела новое назначение. Но какое? Об этом, как любила говаривать Скарлетт О'хара, можно подумать завтра. А пока она решительным жестом сгребла со стола бабушкино пуговичное хранилище и пошла убирать его на место.

Кот отчего-то фыркнул, свернулся в спящий клубок и даже ухом не повёл, когда загадочная жёлтая коробочка щёлкнула, распахнулась уже с обратной стороны и выплюнула на кухонный стол серебряный ключ.

***

– Хм, – Вера задумалась. – Интересная фраза, Бернард, не находишь? – кот, не отводя от хозяйки пристального взгляда, медленно моргнул. – Положу пока эту бумажку в Корзинку со Странностями, – так она называла маленькую плетёную корзиночку, которая когда-то служила нарядной упаковкой подарочному крему, а теперь смиренно стояла на тумбочке в коридоре. В ней хранились булавка, шуруп, мелкие стразы и серебряный ключ.

– Бернард! – раздался из коридора сердитый голос. – Ты опять играл с ключом? Его нет в корзинке. Куда ты его спрятал?!

Вера вернулась на кухню с твёрдым намерением учинить выговор усатому проказнику, но, увидев дремлющий шерстяной клубок, улыбнулась и ласково потрепала кота по загривку:

– Что с тебя возьмёшь, чёрная мякушка…

Она посмотрела в окно, за которым нехотя кружился весенний снег, и поняла, что ей тоже хочется стать котом, чтобы хотя бы на минуточку свернуться в тёплый уютный клубок, спрятав нос от всех забот. Забыть о слякоти и ветрах, о пропавших некстати вещах и дурацких записках… Плохо, что котом ей в этой жизни уже не быть. Зато… Вера торжествующе распрямила плечи. Есть у неё один замечательный способ переждать грусть-тоску в пасмурные дни!

Назывался этот способ – «Поход в антикварный магазин». Антикварный магазинчик со смешным названием «Баночка» прятался на задворках краеведческого музея, то есть не очень далеко от дома. Здесь всегда было тепло и уютно. В каждую свою вылазку Вера находила в «Баночке» какую-нибудь новую старинную вещицу, с помощью которой ныряла в пучину своей неуёмной фантазии, жадной до магии и тайн. Чего в этом магазине только не было! Например, старинный рояль, клавиши которого были не прямоугольной, а круглой формы! Или коллекция трёхглазых фарфоровых куколок! А ещё комод из красного мрамора, музыкальные шкатулки из бисера, чёрный самовар с золотыми ручками, садовые инструменты, инкрустированные перламутром, заморские изумрудные жуки-скарабеи в стеклянных колбах, и даже чучело оранжевого крокодила! Несметные богатства магазина размещались на длинных, будто библиотечных стеллажах, между которыми можно было бродить, как в бесконечном лабиринте.

Решено! Раз весна буянит, надо спрятаться от неё в любимом магазине. Благо на календаре понедельник, а, значит, в студии до четверга можно не появляться.

Сменив флисовый домашний костюм на джинсы и огромный жёлтый свитер, Вера быстро нырнула в любимые непромокаемые ботинки, с трудом натянула тяжёлое пальто и намотала на шею приличных размеров шарф. Затем она вышла из квартиры, закрыла дверь на ключ и для уверенности два раза дёрнула ручку. Всё в порядке, можно идти.

После подъездного полумрака снежный мир улицы показался ослепительным. Ярким контрастом на фоне серого неба торчали голые, чёрные от влаги стволы деревьев. Мокрый асфальт чернел проталинами и предлагал на выбор роскошную плеяду полузамёрзших лужиц. Машины с тихим шорохом осторожно двигались сквозь ледяную жижу, едва заметно наполняя звуками притихший двор. Вера поёжилась, привычно выдохнула, чтобы увидеть облачко зябкого пара перед своим лицом, но всё-таки решила добираться до магазина пешком. Ну их, эти душные тесные автобусы! Всего полчаса и она будет в антикварном.

Скоро колокольчик на двери «Баночки» надрывно звякнул, извещая о прибытии посетителя. Снежинки, успевшие устроить на капюшоне Веры целое лежбище, стремительно полетели на пол, когда она вошла внутрь и принялась отряхиваться, как тот самый несчастный пёс, которого хозяин выгнал из дому в непогоду. Прогулка превратилась в настоящее испытание – снегопад набрал силу, да ещё и ветер поднялся. Хорошо, что она решила не красить ресницы, а то бы заявилась в антикварный, как поплывшая акварель.

– Добрый день! – раздался приветливый голос Анны, хозяйки магазина. Самой Анны видно не было, но что-то постукивало и позвякивало со стороны стеллажей. – Сегодня по-весеннему снежно… Проходите, я расставляю товар.

«Товар? Новое поступление?» – про себя порадовалась Вера и, стряхнув на пороге снег с ботинок, направилась на голос.

– Вам что-то новое привезли?.. – спросила она, пытаясь разглядеть, что там распаковывает Анна, которая стояла к ней спиной и шуршала упаковочной бумагой. – Добрый день! – поспешно добавила Вера, вспоминая про вежливость.

– Можно сказать, что новое! – с улыбкой ответила Анна, развернувшись наконец к своей гостье лицом, и Вера в очередной раз отметила, как та красива. Красива той самой красотой, которая не требует ни косметики, ни украшений. У Анны были изящные руки – лёгкие, с тонкими пальцами, прозрачной кожей и аккуратными ногтями мягкой овальной формы. Сейчас в руках она держала резной деревянный домик. Даже не приглядываясь, можно было видеть, что это искусная работа настоящего мастера.

– Ого!.. – только и смогла вымолвить Вера.

– Согласна! – Анна рассмеялась, довольная произведённым эффектом. – Когда я увидела его впервые, тоже целый час охала и ахала. Вижу, что тебе не терпится его рассмотреть. Что ж, изучай! – хозяйка осторожно поставила домик на полку и оставила Веру одну.

Вера некоторое время постояла в стороне от полки с домиком, а потом нерешительно подошла поближе, чтобы лучше рассмотреть детали. Надо же, какой он замечательный! Она наклонилась к игрушке, спрятав руки за спину, чтобы не задеть неосторожным движением…

***

Домик был прелестный. Забавная смесь русского зодчества и викторианского стиля. Три этажа, две чердачных башенки, веранда и ступеньки с перильцами. Стены, казалось, были выкрашены только вчера, а у зелёной входной двери лежал новенький разноцветный коврик. Милейшая красота! Даром, что в глухом тёмном лесу. Старые деревья склоняли к черепичной крыше тяжёлые ветви и сварливо перешёптывались с ветром. Ника поёжилась. Всё-таки не каждый день приходится блуждать в собственном сне без всякой надежды найти выход. У неё не было никаких предположений, что это за чёртов лес и, тем более, что это за пряничный домик, окна которого так уютно светились жёлтым светом.