Мужчина вскидывает брови, с трудом удерживая улыбку.

- Это не то, что вы подумали, - закатываю глаза. Стреляю взглядом на его правую ладонь, на котором поблескивает обручальное кольцо, и все становится на свои места. - Я тоже вообще-то замужем. Я вам долг верну. У вас же карта привязана к номеру телефона?

- Необязательно. Для меня это ничего не стоит…

- А я не люблю быть должной.

Мужчина закатывает глаза и бормочет что-то типа «ох, уж эти самодостаточные женщины» и достает визитку из кармана. Серебристый прямоугольник, на котором только фамилия, имя, отчество и личный номер телефона.

Петранский Натан Георгиевич.

Красиво звучит.

- Сегодня или край завтра, - прячу визитку в карман. - Спасибо за помощь. Извините, нам пора.

Подхватываю пакеты, во вторую руку - ладошку дочери, и мы стремительно покидаем магазин. Спину прожигает в районе лопаток, отчего отчаянно хочется передернуть плечами, чтобы скинуть назойливый взгляд. Даже оборачиваться не нужно, чтобы увидеть, что темные глаза Натана по-прежнему цепляются за нас.

- Постойте! - властный голос догоняет. Но вопреки короткому приказу мне хочется, наоборот, ускориться. - Подождите!

Мужчина обегает нас и преграждает дорогу.

- Давайте я вас подвезу. У вас тяжелые пакеты, не тащить же все на себе. Ещё и с ребёнком.

Его слова - укол в самое сердце. До слез. Так странно получить заботу от совершенно незнакомого мужчины и не получать ее за десять лет брака…

Тарас никогда не воспринимал ни мою работу, ни мой декрет всерьез.

- Не понимаю, отчего ты устаешь? Ты сидишь дома. Захотела - полежала, поспала. Захотела - поела, попила кофе. Захотела - пошла гулять.

И объяснять, что помимо работы я делала все важные домашние дела было бесполезно. Что я несла ответственность за жизнь и здоровье маленького человека - тоже. Что я делала все, кроме посидеть и полежать в декрете.

Тарас никогда меня не слышал. Он считал, что ведение бизнеса гораздо сложнее, чем служить маленькому ребёнку и при этом ещё работать в его дневные сны и по ночам.

- Позвольте, я вам помогу, - Натан делает шаг вперед. Он не давит, а терпеливо ждет, когда я решусь. Этот мужчина действительно хочет помочь.

И Катюша помогает принять мне окончательное решение.

- Мам, я устала…, - жалобно бормочет. Дочь бледная, на лбу выступает испарина. Перегрелась, что ли?

- Хорошо, - решительно киваю незнакомцу. - Подвезите нас, пожалуйста.

Натан подхватывает наши покупки и грузит их в багажник. Галантно открывает пассажирскую дверь и помогает забраться Катюше.

Мы едем молча, но я часто ловлю сосредоточенный и хмурый взгляд Петранского на своей дочери в зеркале заднего вида.

И не я одна.

- Мама, кто этот дядя? - интересуется Катюша шепотом, прижимаясь ко мне. Обнимаю ее двумя руками и чувствую, как колотится ее сердечко от волнения.

- Этот дядя нам помогает. Всё хорошо, солнышко.

- Он похож на медведя. Я его боюсь…, - смущенно бормочет дочь, слегка краснея.

Натан хмыкает с переднего сидения, но тут же берет себя в руки и, чтобы не смущать Катюшу, изображает сосредоточенность на дороге.

- И почему он так смотрит на меня? - она вскидывает личико.

- Простите, - вмешивается Натан. - Я не хотел вас напугать. Просто ты…очень похожа на одну мою знакомую. Просто одно лицо. И я…немного в шоке. Какой подъезд?

- Третий.

Мужчина паркует машину прямо возле подъезда, включает «аварийки» и выбирается наружу.

- Может, помочь вам до квартиры донести? Все же тяжелые пакеты.

И снова укол в сердце от такой неприкрытой заботы.

- Нет, спасибо. У нас лифт работает. Ещё раз благодарю за помощь с покупками и за то, что подвезли. Деньги обязательно переведу.

Мы успеваем сделать несколько шагов, как позади раздается:

- Как вас зовут?

- Ольга, - бросаю через плечо.

- А меня Катюша, - смущенно добавляет дочь.

- Красивые имена. До встречи, Ольга и Катюша.

Мы с дочерью скрываемся в подъезде. В квартире я несу пакеты на кухню и зачем-то выглядываю в окно. Незнакомец стоит, широко расставив ноги и задрав голову вверх. Ловит меня в окне, коротко кивает и только тогда забирается в салон машины и выезжает со двора.

И только сейчас до меня доходит, что Натан сказал «До встречи»…

Что это значит? До какой ещё встречи?...

Остаток всего дня я пытаюсь дозвониться до мужа и выяснить, какого черта он заблокировал мою карточку и выпотрошил копилку, в которой мы откладывали на отпуск. Но Тарас сначала не берет трубку, а потом я и вовсе оказываюсь в черном списке.

Как у него все легко и просто! Взять и стереть из жизни десять лет брака только потому, что у него появилась другая женщина. Разве так быстро можно разлюбить?

Хорошо, допустим, разлюбил он меня давно. Но разве так быстро можно потерять уважение к человеку? Жене, женщине, из рук которой ты ел, с которой спал. Которая вся для тебя, которая делала все, чтобы ему было комфортно. Которая была невероятно удобной. Как плед, которым ты любишь укрываться по вечерам. Он старый, с потертостями, и ты давно можешь позволить себе купить новый, но…к этому ты уже прикипел.

А Тарас этого не оценил. Просто вычеркнул из жизни, оставив без средств к существованию. Выбросил на обочину, как мусор.

Ладно я, но Катюша - то в чем виновата?!

Откуда у Тараса в голове вообще, что она - не его дочь! Свекровь часто наседала на него с этим вопросом, но он отмахивался. А сейчас вдруг резко передумал…

Катя безмерно и беззаветно любит отца. И его предательство станет серьезным ударом для дочери. Я боюсь настолько, что она может утратить веру в мужчин, и это скажется на ней в дальнейшей жизни.

Телефон напоминает о себе громким звонком на всю квартиру. Несусь к столу в надежде, что муж одумался, и мы сможем обсудить все имущественные вопросы спокойно, цивилизованно. Как взрослые люди.

Но это не Тарас.

- Алло, да, мам?

- Олечка, - мама часто дышит и с трудом говорит, - Олечка, приезжай, мне так плохо…

Моя мама давно мучается давлением. Врач прописал ей таблетки для поддержки стабильного состояния, но мама часто забывает их принять.

- Что случилось? Давление? Сердце?

- Приезжай, Оль…Господи, как мне больно.…

Собираюсь со скоростью пули. Договариваюсь с Наташей, сестренкой Миры, что она посидит с Катюшкой пару часов, а сама вызываю такси. Да, понимаю, что в моей ситуации, когда у меня осталось двадцать тысяч рублей заначки, собранной на репетиторстве, это расточительство, но по-другому не могу. Это же мама! Я себе не прощу, если с ней что-то случится.

Я оказываюсь возле ее двери буквально через пятнадцать минут. Требовательно зажимаю звонок, умоляя все высшие силы, чтобы не было поздно.

Но слава Богу, мама открывает. Вся бледная, заплаканная, но живая.

- Мам, ну, как ты? Может, «Скорую»?

- Проходи, дочь, проходи, - не обращая внимания на мои вопросы, мама, чуть ссутулившись, бредет на кухню. Наливает стакан воды, но рука дрожит, и она половину расплескивает на пол.

- Давай я сама!

Усаживаю маму на стул, протираю пол и подаю новый стакан. Мама пьет большими глотками и, слава Богу, немного успокаивается.

- Где твой тонометр?

- На подоконнике. Да у меня всё нормально с давлением. Это шок…

Я не слушаю маму. Замеряю давление, оно действительно почти в норме. Проверяю ее таблетницу, чтобы убедиться, что она не пропустила прием препаратов.

- Сядь. Дочь, это правда? - сипит, когда я опускаюсь напротив.

- Ты о чем?

- О вас с Тарасом…Я ему звонила сегодня. Еле дозвонилась. Хотела попросить помочь привезти и собрать мне комод. А он сказал, что…бывшей тёще не будет помогать, - всхлипывает, заживая рот ладонью. - Что я его достала, и он рад от нас всех избавиться. А ещё… он подал на развод. Это так, дочка?

Грустно усмехаюсь, отворачиваясь к окну.