— Хватит стращать Енота! — попросил я. — Ваши тайны здесь никому не сдались. А чего ты, кстати, начал вспоминать деда и его поход?

Вопрос был задан невинным тоном. Однако ответ Енота был мне очень важен. А ещё важно было, чтобы Бубен и Папоротников не успели заткнуть разведчика. И мне удалось. Енот ответил, а оба царёвых человека не успели помешать.

— Да у нас просто путь совпадает с тем, что дед описывал! След ведёт прямо вот туда же! — пояснил Енот.

— И что там могло грекам понадобиться? — с недоумением покачал я головой. — Им бы к югу дальше выбираться…

— Отсюда на юг — это уже выход в Черноземские владения! — просветил меня Папоротников. — Ромеи на каждое княжество ставят своего главного скрытня. А если Никодим не соврал, Ливелию сейчас лучше на чужих угодьях не появляться. Его там ждут не с распростёртыми объятиями.

— Тем более, ему надо скрываться и уходить на юг, просто дальше, — пожал плечами я.

— А там гнёзда и Ишимская рать, — пояснил Бубен. — Он, скорее всего, рассчитывает выбраться к Енасею. Это такая река на востоке. По Енасею можно спуститься вниз, а дальше пробраться через северные заставы Ишима. У них там всегда граница была дырявая. Сам же туда ездил, Федь, должен помнить!..

— Плохо… — вздохнул я. — Двигается он быстрее нас.

— Долго он так двигаться не сможет! — успокоил меня Бубен. — Каким бы сильным Ливелий ни был, топливо из воздуха ещё никто создавать не научился.

И тут Бубен оказался прав. Топливо у беглецов кончилось к исходу следующего дня. Брошенный снегоход мы обнаружили вечером, когда высматривали себе место для лагеря.

Мест, правда, здесь таких не обнаружилось. Что неудивительно в краю вечной зимы, ещё и близ стены ледника, перекрывавшей теперь весь север. Да и с топливом для костра здесь была беда. Всё-таки деревья обычно растут там, где лето хотя бы три месяца в году бывает. А в краях, где весна плавно перетекает в осень — они вырасти нормально не успевают.

От брошенного снегохода шли следы обычных лыж. И тут-то я вспомнил, что мы ещё ни разу не встретили признаков ромейского привала. А значит, всё это время скрытни не спали. Объяснение я получил от старших товарищей. Однако не сразу, а когда мы нашли место для привала и сели есть из котелка горячую кашу с мясом:

— Понимаешь, Федь, на моём ранге, да и на ранге Ливелия, сон — это не самое важное… Трое-четверо суток, если очень надо, можно протерпеть. На большее количество суток хватит и пяти-десяти часов сна. А так-то, если приноровиться, спать и на ходу можно.

— Но Ливелий ведь не знает, что мы идём по его следам! — заметил я, с аппетитом наворачивая густое варево из миски.

— А ещё он не может быть уверен, что Никодим погиб. У погибшего, к слову, был второй артефакт, вот только заряд в нём уже исчерпался! — сказал Папоротников. — Это такое высшее исцеление, которое сумели выразить в рунах. Коряво, но смогли. Похоже, Ливелий почти убил Никодима в самом начале. А тот взял и вылечился. Но Ливелий не знает, есть ли у Никодима ещё амулеты такого рода. Конечно, они очень редкие и дорогие, но…

— Или просто Ливелий жуть как спешит! — добавил Бубен, облизнув ложку и погрозив ею в ту сторону, куда ушли ромеи. — А причины не так уж важны. Мы его просто догоним, побьём и заберём наши записи, верно?

— Ага, побьём… — не стал спорить я.

А перед глазами, как наяву, встала воронка от метеорита. И ополовиненный в результате взрыва Никодим.

Благо, к этому моменту я успел почти всё доесть. Ну а теперь думал отправляться спать. Жена сегодня ушла без каши, сославшись на дикую усталость. И я мог её понять: сам едва-едва стоял на ногах. В отличие от Бубна, я-то пока не мог сон долго игнорировать. Поэтому держаться мне помогала исключительно сила молодости. И обида на ромеев за украденные записи.

К Енисею, который здесь Енасей, мы выехали на следующий день. Река напоминала медленно сползающий с гор ледник. Торосы, торосы, торосы — без конца и края. Зато на этом фоне чётко было видно прямую линию сбитого льда. И даже следы лыж не пришлось искать. Не было здесь других психов, способных проложить дорогу в нижних течениях Енисея.

А нам пришлось решать важный вопрос: что делать дальше? По-хорошему, стоило либо разворачиваться и ехать обратно — припасы и топливо заканчивались… Либо искать, где всё это можно пополнить.

И вот тут знания Енота ой как пригодились. Он предложил рискнуть и всё-таки продолжить погоню, завернув по пути в небольшой городок. Называлось это поселение Тура. И располагалось на острове, в месте слияния Енисея и Катэнги, как эту реку называли местные народы эвенкил.

На наших планах, само собой, всего этого не было. Земли в ответственности Ишимского княжества заканчивались восточнее. Ну а у Черноземска были свои задачи в Серых землях. И так далеко на север они, естественно, не распространялись.

— А я вообще не думаю, что эта Тура есть на картах и планах! — сообщил Енот. — Там же заливной остров был. Кто бы там жить стал? Но местным, когда Тьма наступала, выбирать не пришлось. Сумели кое-как натаскать земли и камней… А уж потом, когда русские добрались, то и стены появились. Тьма, по преданиям местных, очень зиму не любила… Ну а летом лучше, когда тебя от отродий отделяет река.

По-моему, утверждение было сомнительное. Всё-таки отродья не сильно-то воду боятся, просто недолюбливают. Переправиться им не проблема. И всего-то сложностей, что быстро плавать не умеют. Но кто знает, каково пришлось эвенкил в те времена? Может, только вода и спасала их в те дни.

— Как бы след не упустить! — недовольно скривил лицо Бубен.

— Мы все излишки топлива и еды скинем на Мальца! — предложил Енот, указав на низкорослого разведчика с азиатским лицом. — Он тут неплохо всё знает, из местных как-никак. Себе возьмём самое необходимое. Быстро метнёмся туда и обратно. А Малец пойдёт по следу ромеев и знаки будет нам оставлять. Так мы ромеев и догоним.

— А без Туры догнать ромеев точно не получится? — уточнил я.

— Не-не, ваше благородие… Не успеем. Без еды и топлива там, куда мы идём, делать нечего! — ответственно заявил Енот.

— А куда мы идём? — глядя вперёд, на белые торосы, уточнил Бубен.

— В горы, ваше благородие… Мы в горы идём, — ответил разведчик, и я его экспертному мнению не поверил, однако заострять не стал.

Когда мы перебрались через реку, время близилось к вечеру. Пришлось искать место для лагеря, а это здесь, как я уже упоминал — дело небыстрое. Вымотавшись, никто планы на сон грядущий обсуждать не стал, благоразумно отложив их до утра.

А ночью я встал, отозвал разведчика в сторону — и прямо спросил, что он скрывает. Енот старательно мялся, всеми силами пытаясь увильнуть от ответа. Пришлось напомнить ему, кому он подчиняется в походе, и какие я отзывы могу об отряде «Сахар» оставить.

Подставлять Бархана и остальных Енот не хотел. И, повздыхав, всё-таки начал рассказывать:

— Вот туда, ещё на восток вёрст двадцать, и будет удобное место, где хорошо лагерем встать. Там моего деда когда-то и оставили после отравления газами…

— Значит, мы по-прежнему идём по следам того давнего похода? — уточнил я.

— Фёдор Андреевич, ваше благородие, ну откуда мне-то знать, как именно они шли? Это у деда надо было спрашивать подробности… — расстроенно пояснил Енот. — Я только с его слов могу примерно объяснить.

— Но место ты ведь узнал… — задумчиво посмотрел я ему в глаза.

— По описаниям всё очень уж сходится!.. — засмущался Енот.

— И что там будет? — спросил я, не отрывая от него взгляда.

— Холмы там пойдут. Дальше приток Катэнги. А дальше уже начинаются Плоскоглавые горы. Енасей там ведь изгибается, видите… — глядя в сторону, начал тараторить Енот.

— Я вижу, что ты врёшь и не краснеешь, — усмехнулся я. — Давай прямо. Видел ты эти места. Либо у деда изображения были, либо сам побывал. По одним описаниям эти заснеженные равнины ты бы в жизни не узнал.