– Я подробно ознакомился с диагнозом и историей болезни вашей матери. Созвонился с наблюдающим врачом. Мне очень жаль, что вам пришлось пережить такие неприятности.

Я держалась. Смотрела вниз, потому что не могла смотреть на врача, который через минуту перечеркнет и мою жизнь, поставив диагноз.

– Мы пришли к выводу, что ситуация с вашей матерью была спровоцирована высокой стрессовой нагрузкой, запущенной депрессией и физической травмой…

Тут я вскинула голову, с тревогой вглядываясь в лицо врача.

– Травмой? Какой травмой?

Врач замолчал, удивленно разглядывая меня.

– Э-э, в больничной карте вашей матери зафиксировано сотрясение мозга вследствии побоев. Я не знаю, что именно случилось, но перепады в психическом состоянии начались с этого периода. Должного лечения она не получила, а в совокупности всех факторов это привело к прогрессированию неизлечимой болезни.

Я обеспокоенно обернулась к Дану. Побои? Но кто? Когда? Я об этом даже не знала!

– Я н-не знала…

Врач кивнул и снова открыл мою карту.

– Никаких генетический аномалий мы не нашли. Но в случае резкой смены настроения и травмы, вам нужно будет повторить обследование. В целом, вы здоровы, Эвелина Сергеевна.

Я почти почувствовала, как за спиной вырастают крылья. Дан обнял за плечи и прижал к себе. Кажется я непроизвольно заплакала, он всегда обнимает меня и прижимает к груди, когда я начинаю рыдать.

Врач поднялся, чтобы выйти и оставить нас ненадолго одних. Но я забеспокоилась и задержала его.

– Могу я уточнить… А дети… Если это не генетическое заболевание, мои дети… они родятся здоровыми?

Врач оглянулся на меня, оценивающе посмотрел на Дана и снова вернулся взглядом ко мне.

– Будут здоровыми и красивыми. Все в ваших руках!

Еще через месяц я передавала копии медицинских карт и заключений Вере.

– Ты уверена, что хочешь этого?

Я кивнула. Мы уже все обсудили с Даном. Он поддержал. Отец ушел безнаказанным и до сих пор держал в страхе меня, угрожая признать через суд недееспособной.

Я могла ему простить себя и загубленное детство, но не мать!

– Понимаю, что все сроки давности вышли, но найди мне повод навсегда лишить его права обращаться ко мне и моим детям за помощью, приближаться к моей семье и маме ближе, чем на километр. И я буду тебе очень признательна.

Пусть останется старым, немощным и никому не нужным. Вот тогда он испытает все то, на что обрек нас с мамой!

Следующим шагом к освобождению стала моя свадьба. Мы спешили. Не потому, что я была беременна, хотя очень хотела. И судя по периодичности актов Дан хотел не меньше моего!

Просто врач в клинике предупредил, что сознание мамы угасает. Это было странно слышать и страшно. Она уже давно ни на кого не реагировала и не узнавала, но я хотела, чтобы она видела меня в белоснежном свадебном платье, под руку с самым красивым и замечательным женихом. Чтобы пусть по– своему, но благословила меня на будущее с ним. Знала, что я теперь не одна, под защитой любимого мужчины.

Я сжимала маленький букет белых тюльпанов, Дан поправил мне фату и открыл дверь в ее палату.

Мы вошли.

Мама словно почувствовала важность момента в моей жизни. Повернула от окна голову и посмотрела на нас. Меня, в изумительном белом платье. На Дана в элегантном костюме.

Улыбнулась, будто узнала!

И закрыла глаза, продолжая улыбаться.

Закрыла навсегда.

Я улыбалась ей в ответ, а по щекам катились слезы. Я знала, что в этот последний момент она точно видела меня, видела мое счастье, и я чувствовала ее молчаливое благословение.

Это был самый ошеломительный день в моей жизни, когда мама передала меня в надежные руки и… ушла. Она полностью вверяла меня Данияру, и я была им обоим благодарна.

Через три месяца мы с Даном поехали на нашу первую международную выставку с тем проектом, который защитила на федеральном уровне.

Меня очень мутило в самолете и не помогали никакие таблетки от укачивания.

– Ты меня больше никуда не возьмешь, – ныла я, уверенная, что достала Дана своим недомоганием.

– Такое бывает. Не переживай. Сейчас приземлимся, приедем в отель, отлежишься и все будет хорошо.

Мой терпеливый муж поддерживал меня всегда и во всем. Я его просто не заслуживала!

Но и отлежаться не получилось.

Я проводила Дана на конференцию, жалея, что не смогу наблюдать за его триумфом, а сама, сдерживая позывы, отправилась к врачу.

Меня напугало, когда отправили на анализы. Значит что-то плохо. Я что-то подцепила! Господи, я могла заразить этим Дана!

– Вы можете вернуться в отель. Мы сообщим вам результаты сразу, как только будут готовы.

Я вернулась в номер, дождалась Дана, но не успела расспросить, как прошло, когда зазвонил телефон. Ответил Дан, я снова помчалась к унитазу, зажимая рот.

Когда я вышла, по его лицу поняла, что все плохо.

– Что?

У меня упало сердце.

– Присядь, – хриплым голосом распорядился муж.

Я тяжело опустилась на кровать и снова требовательно уставилась на него.

– Говори уже! Ты все равно не сможешь сгладить. А я в своей жизни уже так много пережила, что как-нибудь и это переживу. Что?

– Это ты еще не переживала, – ответил он. – Эва, мы беременны!

Ой, да… Я сразу же заплакала, Дан сел рядом и подставил свою мужественную грудь в парадно-выходной рубашке, чтобы я всю ее замочила своими слезами.

В этот раз слезами радости!

У нас будет малыш!

Ребенок от Данияра, от моего самого неуловимого босса, которого я все же поймала.