нас ангелы свели в рассвете сладких грез…»

Он:

- На тему сегодняшних песня вспомнил

И присылает довольно веселую, юмористическую и немного пошлую песню.

Она:

- Не Слепаков? «Я хочу еще» - цитирует она слова из песни, - Веселые песенки. Как твое настроение? Ломка прошла?

01.12.

Он:

- Настроение, как всегда. Нет, ломка не прошла. А у тебя? Это Олег Кензов

Вечером мама говорит, что нужно срочно менять батарею и спрашивает, может Егор знает, где купить подешевле. Ника пишет ему с просьбой помочь.

Она:

- Может знаешь где можно купить недорого батарею на 10 ребер?

Он:

- Чугун? У нас на складе вроде как есть какие-то батареи новые. Новые, даже не запускали воду. Какое у тебя подключение? Можешь сфоткать?

Она:

- Сейчас пришлю

Он:

- Ааа, теперь понял какая. Сейчас поищу.

04.12.

Она:

- Добрый день. Ты жив?

Егор ничего не пишет. Уже три дня. Она уже в который раз удивляется. Пишет ему смс, но ответа не приходит.

12.12

Неделя. Целая неделя молчания. Лёд в груди сменился липким, животным страхом. Мысли путались, цепляясь за обрывки прошлых разговоров. Больница. Сердце. «Чуть не умер». Эта мысль заставила её кровь похолодеть.

Она звонила. Три гудка — обрыв. Снова. Три гудка — обрыв. Это был не сброс, не «абонент недоступен». Это было похоже на системный сбой, на чью-то руку, намеренно разрывающую связь. Она набрала другой его номер — та же мёртвая тишина.

«Может, он попал в больницу», — шептало воображение, рисуя страшные картины. Она отправила смс, простую и ясную: «Всё ли хорошо? Ты в больнице?» Тишина в ответ была хуже любого крика.

Мама только качала головой, молча, но красноречиво. Этот жест был ещё одним ударом — ударом здравого смысла по последним остаткам иллюзий.

В обед раздается звонок с незнакомого номера. Она отвечает.

- Добрый день. Меня зовут Тимур. Я увидел Ваше резюме на сайте. У меня для Вас есть очень интересное предложение. У Вас есть несколько минут?

Она не очень вслушивалась в слова. Он говорил что-то о смене работы о зарплате, которая стоит у нее в желаемых.

- Вы же ничего не теряете. Просто встретьтесь с руководителем. Пообщайтесь. Я уверен, что Вам понравится.

Она:

- Хорошо. Я подумаю. Давайте созвонимся завтра.

Она пытается вспомнить, где он мог видеть ее резюме, если она уже давно ничего не выкладывала. «наверное, это сын опять что-то понажимал, смотря фотографии» - решает она, - «Если перезвонит - пойду схожу.» И благодарит его мысленно, что, хотя бы на минуту отвлек от мыслей нем.

Вечером Леша спрашивает, как дела и она рассказывает, что Егор пропал. Леша находит десятки причин и оправдывает его.

Глава 11.

13.12.

- Привет. Вижу, что у тебя все нормально, - она пару часов назад оставила свой номер телефона его коллеге, с просьбой позвонить.

Но он не перезвонил. Днем по дороге в магазин она решает зайти сама.

Вчера они долго переписывались с Лешей об этой ситуации, она твердила ему, что эти эмоциональные качели не ее формат общения.

Леша склонен его идеализировать и думать о нем в положительном ключе.

Ника находит странным прекращение общения на ровном месте и блокировка во всех сетях.

Пишет, что зайдет на работу и поговорит.

Утром, как и обещал, позвонил Тимур с вопросом о ее решении по поводу собеседования.

Она согласилась, сама, не зная за чем. Они договариваются на завтра.

А вечером она пошла к нему. Не для того, чтобы умолять или выяснять отношения. Для того, чтобы поставить точку. Или найти новую точку отсчёта.

Он стоял перед ней на сервисе — живой, здоровый, в своей привычной одежде. Никакого следа катастрофы. Только тень вины в глазах, которую она уловила мгновенно

Она:

- Как ты себя чувствуешь? Я решила, что ты в больницу попал.

Он:

- У меня сломался телефон. Я не могу написать или позвонить, так как без телефона.

Она улыбается. Придумал бы что-то получше. Он ломается уже не первый раз.

Но ей важна ясность, и она спрашивает есть ли у него час времени, так как она хочет поговорить.

Отвечает, что «да». Они договариваются о времени.

- Привет. Поговори со мной. А то у меня эмоции шкалят перед предстоящим разговором. - она набирает Леше, так как он знает всю их историю.

Ей нужна была поддержка. Не утешение, а скорее — твёрдая почва под ногами. Леша, как всегда, понял без слов. Он задавал вопросы, заставлял её формулировать мысли, говорить вслух то, что бурлило внутри. Этот час разговора стал своеобразной психологической подготовкой, броней против его взгляда, его прикосновений.

Когда она увидела, как Егор идёт по двору, вовремя, как и договаривались, сердце ёкнуло — предательский, глупый всплеск надежды. Она быстро попрощалась с Лешей, словно обрывая спасательный трос.

Она:

- Ты не хочешь мне объяснить, что случилось?

Егор говорил об усталости. О том, что хотел, чтобы всё разрешилось само. О страхе — смутном, неопределённом. О лжи, которая стала невыносима. Его слова текли путано, и она слушала, отделяя смысл от оправданий. Главное она слышала: он устал бегать. Но не от неё. От ситуации, которую сам же создал.

Он:

- Струсил. Сам не знаю чего. Мне надоело врать и бегать туда-сюда.

Ника описала свои эмоции — не как упрёк, а как констатацию факта:

- Эти качели эмоционально меня истощают - каждая фраза стоила усилия, будто вытаскивала из себя осколки.

Он признается: боялся сделать шаг, потому что потом, когда будет поздно, он будет ей не нужен.

Ника думает, что это странная, вывернутая наизнанку логика, в которой страх потерять переплетался со страхом обладать.

- Чего ты хочешь, Егор? — спросила она прямо, глядя ему в глаза. Вопрос висел в воздухе, тяжёлый и неумолимый, - как ты видишь наше дальнейшее общение?

Он:

- Тебя хочу. Не в смысле хочу. Хотя это тоже. Ты не так поймешь. Хочу быть с тобой.

Но мне необходимо развестись и найти жилье.

- Это процесс не одного дня. И что ты предлагаешь нам делать? - Ника ищет ясности

Он:

- Мы можем пока встречаться тайно.

- А мы, значит, сейчас открыто встречаемся? - смеется она. - Егор, я не знаю, что ты чувствуешь, что у тебя внутри. Я скажу за себя. За свои чувства и эмоции. Ты единственный человек, который коснулся меня так глубоко. Это сильнее меня.

- Ты тоже очень глубоко меня коснулась. - Егор берет ее за руки. - Ты же сама это знаешь.

Он отвечает, что хочет встретить Новый год с ребёнком без истерик, а потом может подать заявление на развод.

Он говорил о Новом годе, о ребёнке, о заявлении на развод «потом». В его словах был план, но не было огня, не было той безрассудной решимости, которая одна могла всё переломить.

Ника предлагает, что если он решает этот вопрос они продолжают общаться, если нет, то и продолжать нет смысла.

Он сидит напротив нее. Смотрит в глаза. Протягивает руку и касается лица, обнимая ладонью ее щеку. Она чувствует его тепло, и вся решимость в ней пропадает. Он пододвигается ближе и нежно касается ее губ. Еще минута и она отвечает ему.

Ника чувствует, как по телу пробегают искры, накатывает волна желания и отталкивает его.