Она:

- Или проявляется сверхспособность по съеданию кг. мороженого сладкого на двоих. Что твой вчерашний друг сказал на твой рассказ?

Он:

- Друг сказал, что хочет так же). Он в шоке был на самом деле. Но я как начал рассказывать, что я ощущаю, так он слушал на столько внимательно, что ему было даже немного грустно, что такое бывает и он такого не испытал. Он все видел. Что у меня было. И все понимает. Про то как я живу последний год - полтора. Предложил напиться

Глава 6.

02.11.

«Доброе утро». — его сообщение врывается в серый ноябрьский день тремя смайликами, как обещание солнца.

Егор шлёт фото из поликлиники: стоит у кабинета, ждёт.

Он: «Жил спокойно, теперь с завязанным ухом ходить. Говорят, прижгут и замотают».

Ника смеётся, спрашивает, не страшно ли.

Он тут же переводит стрелки на неё: «Ты как? Как ночью?»

Она рассказывает про сына с температурой, про больничный.

Он: «У меня дочь тоже сегодня с 6 утра с температурой».

Эта параллель — их дети болеют одновременно — кажется ещё одним странным знаком синхронности.

Она предлагает подвезти его после процедуры. «Давай,» — отвечает он просто.

Егор уже стоит на остановке, когда она подъехала. Он - с белой повязкой на ухе, выглядит немного потерянным и трогательным, как большой раненый мальчик. Садится в машину, и пространство салона мгновенно наполняется его присутствием — знакомым, волнующим, её.

Они едут, и он рассказывает про врача. Потом — её двор, её машина, припаркованная в привычном месте. Она пересаживается к нему на заднее сиденье. Не нужно слов. Он проводит рукой по её волосам, кладёт ладонь на голову, держит — жест одновременно властный и бесконечно нежный. Смотрит в глаза, спрашивает о самочувствии. А потом наклоняется и целует. Медленно. Словно пробуя на вкус эту встречу после всех больниц, температур и запретов.

Она откликается всем телом. Забирается к нему на колени, вцепляется пальцами в его волосы, массирует кожу головы. Он закрывает глаза, издаёт тихое, блаженное урчание.

И тут — звонок. Еще раз. Кто-то на том конце долго и настойчиво держит трубку. Она, нехотя, отрывается, тянется к аппарату. Незнакомый номер.

«Работа», — думает она и подносит трубку к уху.

Она:

- Да, слушаю.

И в ответ — голос. Женский. Чёткий, холодный, как лезвие:

- Привет, это Кристина. Жена Егора. Мой муж случайно не с тобой? Он не приходил к тебе сегодня?

Ника смотрит на Егора. Её собственное сердце колотится так, что, кажется, вырвется из груди и разобьётся о стёкла.

- Нет, — говорит она ровным, чужим себе голосом.

- Он не со мной.

Она вешает трубку. Хватит. Это их война. Их вопросы. Она больше не будет на передовой. Она отвозит его на работу молча. Воздух в машине густой от невысказанного.

Дома она смотрит на телефон. Сообщения и вызовы Кристины в телеграмме исчезли. Стерты. Как будто их и не было. Как будто этот голос был галлюцинацией.

Она подходит к окну. За стеклом — ноябрьская слякоть, мигающие фары. А в голове — ясная, жёсткая мысль, отточенная болью:

«Когда между двумя людьми есть химия, притяжение, энергетическая связь… Ни идеальная внешность, ни ум, ни возраст не имеют значения. Когда две души находят друг друга, для них не существует времени, других людей или запретов. Можно иметь принципы. Но истинное чувство сильнее их. Можно спорить, бороться, сдерживаться. Но в итоге счастливы они могут быть только рядом.»

Она пишет ему. Отправляет скрин переписки с женой. И картинку с мишкой: «Порой, чтобы спасти кого-то, нужно просто его обнять».

Он отвечает, что вспоминает их первую встречу после долгой разлуки.

А потом — фото тонометра.

163 на 82. Пульс 108.

Цифры кричат о стрессе, о давлении, которое вот-вот разорвёт его изнутри.

«Ахренеть, — пишет она. — Есть что выпить?»

Ника роется в аптечке, находит мочегонное, выбегает к нему под холодный, хлёсткий дождь. И они стоят под открытым небом, мокрые, и она, как фельдшер на поле боя, диктует, что пить, чего избегать.

Он: «Твоя рука мне тоже помогла. Быстрее всего».

«И это радует, — пишет она позже. — Рада была увидеть тебя снова».

Он: «И я очень этому был рад. Второй раз лечишь меня».

03.11.

Она:

- Однажды ты поймешь, что нет плохих и хороших людей, есть просто те, которые нам не подходят. Узнаешь, как можно ловить кайф от тишины вдвоём и наслаждаться совсем простыми вещами: чашечкой кофе, заваренной с любовью, и своей собственной улыбкой, которую ты с удивлением обнаруживаешь на своём лице, пережив ряд горьких разочарований и бессонных ночей.

И тогда поймешь, что значит жить.

Он:

- С тобой я по-настоящему понял, как на самом деле можно жить и наслаждаться каждой секундой, прожитой и проведённой вместе

Глава 7.

Два дня назад дети написали, что они с отцом приедут на день рождение младшего.

Утром, еле разомкнув глаза, она одевается и едет с сыном за тортами. Ребенок, крутится у витрины, среди огромного разнообразия цветов и вкусов, выбирает себе понравившийся и Ника соглашается с ним, попутно выбирая различные сладости на стол. Встреча с отцом назначена на 12.00, она понимает, что не успевают и переносит на 13.00. Складывают все сладкие вкусности в машину и едут на детскую площадку, где договорились встретиться с Васей.

Дорога предстоит через весь город, и Ника понимает, что это хороший повод поговорить с сыном.

Сын за этот год ни разу не спросил, где его отец и Ника начинает:

- Сынок, ты же знаешь, что у тебя есть отец?

- Конечно знаю, - он поворачивается и серьезно смотрит на нее.

- А как ты думаешь, где он сейчас? - Ника пытается подобрать слова

- Он далеко. На работе. - важно отвечает сын. - А почему он с тобой не живет?

Ника боялась этого вопроса, не зная, как ответить сыну.

- Он не любит меня, сынок. - она вздыхает и трогается на зеленый свет светофора.

- У каждого есть тот, кого он любит. Так не бывает, чтобы никого не любил. - сын выдает свою пятилетнюю философию.

- Он любит - только другого человека. Так получилось.

Сын ничего не отвечает, и они едут дальше молча. Через несколько минут Ника решается спросить:

- А ты бы хотел, чтобы папа приехал к тебе на день рождение?

- Да, хотел, - отвечает сын.

- Он приехал. Мы сейчас едем в торговый центр. Он будет нас там ждать с братиками. - говорит Ника, - только обещай, что когда он уедет, ты не будешь плакать.

- Не буду, отвечает сын. - и улыбается.

Через двадцать минут они подъезжают. Ника ищет место, но свободных парковок нет и им приходится отъехать триста метров, прежде чем машина где-то встанет.

Она приходит раньше. Его еще нет. Оплачивает игровую комнату, и они идут с сыном к ярким детским развлечениям. Сын тут бывает часто, поэтому убегает сразу в бассейн с любимыми шариками. Ника садится на бортик и чувствует внутри волнение. Она сегодня в джинсах и любимой бордовой кофточке с треугольным вырезом.

- А где братики? Где папа? - подбегает сын.

- Они еще не приехали, - отвечает она, - ты увидишь, они найдут тебя, иди играй.