Когда первая волна эйфории схлынула, отец снова посерьёзнел. Он опёрся на стол обеими руками, и я увидела, как изменился его взгляд. Пропали страх и застарелое чувство вины, а на их место пришла холодная, лазерная сосредоточенность гениального учёного, который наконец-то вернулся к работе всей своей жизни.

– Итак, раз уж мы покончили с сантиментами, пора поговорить о деле, – начал он. – Восстановить Дом Викант – это не просто крикнуть об этом на всю галактику. Вам нужны союзники. Могущественные союзники, чей голос заставит прислушаться даже самых упрямых имперских лордов. И я знаю, с кого следует начать.

Он посмотрел прямо на Кайдена, и в его глазах промелькнула тень давних воспоминаний.

– Вам нужно лететь на Люминос. Правитель Лорд Каэлан был не просто союзником твоего отца, Кайден. Он был его лучшим другом. Они были как братья, вместе прошли кадетский корпус, вместе поднимали свои Дома из пепла старых войн. Когда Империя устроила переворот, Каэлан был единственным, кто не отвернулся от Дома Викант. Ходят слухи, что именно он помог спрятать большую часть активов вашей семьи. А ещё… – отец понизил голос до заговорщицкого шёпота, словно боялся, что нас могут подслушать даже здесь, на краю обитаемой галактики, – он может знать, где находится пятый артефакт. Тот самый, что имперские учёные потеряли, когда он начал выходить из-под контроля.

У меня внутри всё похолодело. Люминос. Планета гениев и непроходимых снобов, технологический рай, населённый самой высокомерной расой из всех, что я встречала. Люминианцы были монополистами в производстве нанитов, что делало их незаменимыми для Империи и обеспечивало баснословное богатство. Они искренне считали всех остальных существ в галактике едва ли не примитивными дикарями.

– Но люминианцы… – вырвалось у меня. – Они же невероятно заносчивы! Они даже разговаривать с нами не станут. Для них мы просто… фоновый шум. Низшая форма жизни, которая по какой-то нелепой причине отвлекает их от великих свершений. А еще, мы нанесли им оскорбление, в лице лейтенанта Веста. Они вряд ли такое забудут.

Отец усмехнулся, и в этой усмешке промелькнуло что-то от его прежней, до-отшельнической жизни – уверенность человека, который знал себе цену и привык, чтобы с ним считались.

– С вами – может, и не станут. А вот со мной – придётся, – он выпрямился, и в этот миг я увидела в нём не сломленного старика, а Элиаса Вейна, светило имперской науки. – Я напишу письмо. Имя Элиаса Вейна и упоминание Александра Виканта откроют для вас на Люминосе любые двери. Каэлан может быть кем угодно, но он никогда не забывает старых друзей и старых долгов.

Он отошёл от стола, приблизился к древнему металлическому сейфу в углу комнаты и, покрутив кодовый замок, извлёк оттуда тонкий, запечатанный сургучом конверт из дорогой фибробумаги. Он протянул его Кайдену.

– Я написал это много лет назад. На всякий случай. Честно говоря, думал, этот день никогда не настанет.

Надежда, хрупкая и почти невесомая, снова разгорелась в моей груди с новой, почти обжигающей силой.