Падук или Падок. – См. коммент. к с. 113.

С. 175. …Круг рассказывает ему об одном любопытном субъекте, своем попутчике в Соединенных Штатах… – Как следует из письма Набокова к Уилсону от 18 января 1944 г., у этого загадочного персонажа, описываемого далее, как «потрепанный человек с ястребиным лицом» и как «человек-ястреб», был прототип, имя которого, мы, по-видимому, уже никогда не узнаем. Посылая Уилсону первые главы «Человека из Порлока», Набоков заметил: «один мой попутчик во время литературной беседы, состоявшейся у нас посреди дебрей Вирджинии в мужском салоне поезда, непроизвольно скаламбурил: “…этот гай Мопассан…”» (Dear Bunny, Dear Volodya. The Nabokov – Wilson Letters, 1940–1971. P. 136. Пер. мой). Англ. guy (малый, парень) пишется так же, как фр. Guy (Ги), имя писателя Ги де Мопассана.

Ястребиный лик безымянного попутчика, как заметил Г. Грейбс, отсылает к шекспировской главе «Улисса», где Стивен Дедал вспоминает мифического художника и инженера Дедала, создавшего искусственные крылья, и замечает: «Fabulous artificer. The hawklike man» («Легендарный мастер. Похожий на ястреба человек»). Грейбс, однако, не оценил набоковской шутки, поскольку этот «человек-ястреб», «чья академическая карьера внезапно оборвалась из-за некстати приключившейся любовной связи», на самом деле, конечно, авторская личина, вновь возникающая в «Лолите» в женском образе Вивиан Дамор-Блок (анаграмма «Владимир Набоков»), соавтора Клэра Куильти. Она предстает в романе «необыкновенно высокой брюнеткой с обнаженными плечами и ястребиным профилем» (Ч. II, гл. 18). В той же сцене «Лолиты», близко от этого описания, замечено, что одну из идей для своей пьесы «Клэр Куильти и Вивиан Дамор-Блок стащили у Джойса». «Человек-ястреб» отсылает и к самоописанию Набокова в поэме «Слава» (1942): «Я божком себя вижу, волшебником с птичьей / головой, в изумрудных перчатках, в чулках / из лазурных чешуй». В автокомментарии к этому месту Набоков заметил: «предложение обращено к тем, вероятно несуществующим, читателям, которым могло бы быть интересно разгадать намек на связь между Сирином, сказочной птицей славянской мифологии, и Сириным, псевдонимом, под которым автор писал между двадцатыми и сороковыми годами» (Набоков В. Стихи. С. 400). В интервью А. Аппелю-мл. 1971 г. Набоков сравнил райскую птицу-деву Сирин с «handsome Hawk Owl» («красивой ястребиной совой»). Таким образом, отсылкой к «Улиссу», с его героем Дедалом, Набоков связывает греческую мифологию со славянской, а птицу Сирин с Дедалом и его сыном Икаром (к слову, автомобиль Гумберта в «Лолите» носит название «Икар»). Подробнее о птичьих коннотациях псевдонима В. Сирин и различных способах, какими он их обыгрывал, прибегая к мистификациям, см.: Бабиков А. А. Участие В. В. Набокова в берлинском альманахе «Тарантас» // Ежегодник Дома русского зарубежья имени Александра Солженицына, 2024 / Отв. ред. Н. Ф. Гриценко. М.: Дом русского зарубежья имени Александра Солженицына, 2024. С. 447–479.

Призрачных приматов, завернутых в саваны <…> С луны под капюшоном… – В письме к Э. Уилсону от 9 февраля 1947 г. Набоков указал, что эти стихи не принадлежат Шекспиру, что видно по не соответствующей эпохе метрике. Р. Боуи отметил, что они составлены из нескольких строк первой сцены пьесы («В высоком Риме, городе побед, / В дни перед тем, как пал могучий Юлий, / Покинув гробы, в саванах, вдоль улиц / Визжали и гнусили мертвецы» – Л) и фразы «the mobled queen» (у Набокова «mobled moon») во второй сцене второго акта. Ни «жалкая царица» Лозинского, ни «лохматая царица» Пастернака не передают значения англ. mobled – закутанный, закрытый (Crystal D., Crystal B. Shakespeare’s Words. A Glossary & Language Companion. P. 284).

…крепостные стены и башни Эльсинора <…> на площадке перед темным замком. – Детали описания, по наблюдению Б. Бойда, отчасти заимствованы из работы Э. Годвина «Архитектура и костюмы в пьесах Шекспира» (F, vol. II, p. 262–263).

С. 176. …зеленая звезда светлячка… – Отсылка к словам Призрака: «Уже светляк предвозвещает утро / И гасит свой ненужный огонек» (акт I, сц. 5. Л).

На любимом садовом стуле покойного короля раздувается и моргает жаба. – Т. е. Клавдий – paddock – занял место Датчанина. У Датчанина была привычка спать после обеда в саду, чем и воспользовался Клавдий (НСС, 588).

…петли сероватого дыма образуют плывущее слово «самоубийство». – Отсылка к словам Гамлета: «О, если б этот плотный сгусток мяса / Растаял, сгинул, изошел росой! / Иль если бы предвечный не уставил / Запрет самоубийству!» (акт I, сц. 2. Л).

…Гамлет в Виттенберге, вечно опаздывающий, пропускающий лекции Дж. Бруно… – Упоминаемый далее в этой главе немецкий филолог и переводчик Шекспира Б. Чишвиц (1828–1890) утверждал, что Шекспир для «Гамлета» воспользовался философскими положениями Дж. Бруно (1548–1600), который в 1583–1585 гг. жил в Лондоне и участвовал в диспутах в Оксфордском университете, а в 1586–1588 гг. «читал лекции в университете Виттенберга, то есть в то самое время, когда там учился Гамлет» (F, vol. II, p. 331–332). Чишвиц заметил общее в словах Гамлета о прахе Александра («Александр умер, Александра похоронили, Александр превращается в прах; прах есть земля; из земли делают глину; и почему этой глиной, в которую он обратился, не могут заткнуть пивную бочку?» – акт V, сц. 1. Л) и в теории Бруно (который, надо заметить, в трагедии не упоминается) о том, что «смерти не существует, а есть лишь разделение и комбинации атомов» (Ibid). Близкое словам Гамлета высказывание находим в трактате Бруно «О причине, начале и едином» (1584): «Разве вы не видите, что то, что было семенем, становится стеблем, а из того, что было стеблем, возникает колос, из того, что было колосом, возникает хлеб, из хлеба – желудочный сок, из него кровь, из нее – семя, из него – зародыш, из него – человек, из него – труп, из него – земля, из нее – камень или другая вещь, и так можно прийти ко всем природным формам» (Бруно Дж. Философские диалоги. М., 2000. С. 89. Пер. М. А. Дынника). Р. Боуи усматривает нечто общее между Бруно и самим героем Набокова, философом Кругом, который, подобно итальянскому ученому, противостоял государственной идеологии, что привело к его гибели (“Bend Sinister” Annotations: Chapter Seven and Shakespeare. P. 44).

…Гамлет волочит мертвого Человека-Крысу из-под гобелена… – Перед тем как заколоть спрятавшегося за ковром Полония, Гамлет воскликнул: «Что, крыса?» (акт III, сц. 4. Л). Сцена кончается ремаркой: «Уходят врозь; Гамлет, волоча Полония».

С. 177. …облаченная в бушлат фигура Гамлета <…> пробирается в каюту, где в общей койке храпят Розенстерн и Гильденкранц, эти благородные взаимозаменяемые близнецы… – «Накинув мой бушлат, / Я вышел из каюты и в потемках / Стал пробираться к ним» (акт V, сц. 2. Л). Смешение имен придворных и эпитет «благородные» («gentle») – из следующих слов Клавдия и Королевы:

King. Thanks, Rosencrantz and gentle Guildenstern.

Queen. Thanks, Guildenstern and gentle Rosencrantz… (акт II, сц. 2).

“которые пришли исцелить и ушли, чтоб умереть” – вероятно, мнимая цитата, имеющая отношение к словам Клавдия: «Привет вам, Розенкранц и Гильденстерн! <…> Я вас прошу обоих, / Затем, что с юных лет вы с ним росли / И близки с ним по юности и нраву, / Остаться здесь, средь нашего двора <…> и разведать <…> чем он подавлен / И что, узнав, мы властны исцелить» (акт II, сц. 2. Л).

…Р., следующего по пятам за молодым Л. по Латинскому кварталу… – Полоний отправляет слугу Рейнальдо во Францию и просит его разузнать о поведении Лаэрта (акт II, сц. 1).

…короля Гамлета, разящего боевым топором поляков, которые скользят и растягиваются на льду. – По наблюдению Р. Боуи, Набоков комбинирует расхождения в изданиях «Гамлета» и разные прочтения темного места в словах Горацио в первой сцене первого акта о сражении Датчанина: «He smote the sledded Polacks on the ice» («…на льду / В свирепой схватке разгромил поляков» – как уклончиво перевел Лозинский). Схожие по написанию слова (sleaded pollax – sledded Pollax – leaded poleaxe) и трудный выбор между «боевым освинцованным топором» (leaded poleaxe) или «поляками на санях» (sledded Pollax – Polacks) подробно обсуждаются в издании Фэрнеса (F, vol. I, p. 11–12).