Конечно, было бы упрощенчеством утверждать, что католическая церковь выступала только в роли духовного помощника светских колонизаторов в Америке, хотя именно в этом заключалась ее главная функция. Христианская религия, отражающая в себе сложнейшие противоречия реального мира, не только призывала своих последователей к покорности, терпению, всепрощению перед злом, но и порождала в некоторых из них, выражаясь словами испанского историка Фернандо де лос Риоса, "жажду абсолютного совершенства" (Rios F. de los. Religion y Estado en la Espana del Siglo XVI. Mexico, 1957, p. 156), стремление бороться за это совершенство вплоть до отдачи своей собственной жизни. Идеал абсолютного совершенства, включающий в себя все высшие человеческие добродетели – справедливость, добро, бескорыстие, сострадание и пр., проповедуемый церковью во время многовековой борьбы с маврами, а затем получивший свое бессмертное воплощение в подлинно национальном герое Испании Дон Кихоте, находился в вопиющем противоречии с господствовавшей в Испании действительностью.
Такое противоречие порождало одновременно колонизаторов – жестоких, беспомощных, охочих до золота и славы, мечтавших о завоеваниях, поместьях, рабах, и фанатиков, грезивших построить "град божий" на земле и готовых во имя торжества всеобщей справедливости на любые жертвы. Но это были крайние полюса. Большинство же участников конкисты пыталось совместить "святое с мирским", поклоняться одновременно и богу, и демону наживы, или, как образно выразился Берналь Диас дель Кастильо, солдат Эрнана Кортеса – завоевателя Мексики, "служить богу и королю, нести свет тем, кто живет во мраке, и заодно добывать богатство, которого ищут все люди" (Diaz del Castillo В. Historia verdadera de la conquista de la Nueva Espana, t. I. La Habana, 1963, p. 14).
Именно такого рода люди "с крестом в руке и ненасытной жаждой золота в сердце", как писал о них другой современник конкисты Бартоломе де Лас Касас, составляли большинство дворянской вольницы (идальго) в Испании и основной контингент завоевателей в Америке. Их прообразом был сам Христофор Колумб. По словам Бартоломе де Лас Касаса, Колумб все свои дела начинал с обращения к св. Троице, к Иисусу и деве Марии, клялся именем св. Фердинанда, строго соблюдал посты и другие церковные предписания и обряды; называл вновь открытые им острова, бухты, мысы и т. д. именами святых и благодарил господа всякий раз, когда доставляли ему отобранное у индейцев золото. Одновременно с этим Колумб считал, что не бог, а обладатель золота всемогущ. "Золото – это совершенство, – писал он, – золото создает сокровища, и тот, кто владеет ими, может совершить все, что пожелает, и способен даже вводить человеческие души в рай" (Путешествия Христофора Колумба, с. 470).
Глубокое благочестие Колумба не помешало ему предложить сразу после возвращения из первого плавания организовать работорговлю индейцами. Так, в письме Луису Сананхелю и Габриэлю Санчесу Колумб пишет, что вновь открытые земли позволят ему дать "рабов, сколько будет угодно и сколько мне повелят отправить (в Испанию – Я. Г.), и будут эти рабы из числа язычников" (Путешествия Христофора Колумба, с. 70).
Направляясь второй раз за океан, Колумб предлагает в "Мемориале" Фердинанду и Изабелле, посланному им в феврале 1494 г., оплачивать ввозимые в Новый Свет из Испании скот, продовольствие и другие товары рабами-"каннибалами", иначе говоря обращенными в рабство индейцами (Путешествия Христофора Колумба, с. 355), и чтобы с каждого груза рабов испанская корона взимала в свою пользу соответствующий налог.
К. Маркс в "Хронологических выписках" отмечал: ["Разбой и грабеж – единственная цель испанских искателей приключений в Америке, как это показывают также донесения Колумба испанскому двору.] [Донесения Колумба характеризуют его самого как пирата… [Работорговля как базис!]," (Архив Маркса и Энгельса, т. VII, с. 100).
Результаты первого путешествия Колумба заставили Фердинанда и Изабеллу срочно ходатайствовать перед папским престолом о подтверждении их прав на вновь открытые земли и искать соглашения с Португалией о разделе сфер влияния в зонах предполагаемых новых открытий.
Еще до своего возвращения в Испанию из первого плавания Колумб сделал остановку в Португалии, где 9 марта 1493 г. встретился с королем Жоаном III, которому сообщил о своих открытиях. Португальский король заявил претензии на вновь открытые земли, ссылаясь на то, что папы римские даровали португальской короне права на владение всеми землями, лежащими между Европой и Индией. Действительно, в XV в. такие права предоставляли Португалии папы Мартин V, Николай V, а также Каликст III буллой "Интер коэтера" от 13 марта 1456 г. Имелись в виду в данном случае африканские земли.
Испания оспаривала монопольное право Португалии на продвижение в Индию и захват африканских земель. Однако в 1479 г. по Алькасовасскому соглашению Испания признала его на "острова и земли Гвинеи", как уже открытые, так и те, которые будут открыты, а Португалия взамен признала права Кастильи на Канарские острова (См.: Путешествия Христофора Колумба, с. 247). Соглашение было закреплено и подтверждено буллой папы Сикста IV "Этерни регис" от 21 июня 1481 г., разделявшей неизведанный еще мир на сферы влияния – португальскую (к югу от параллели, проходящей через архипелаг Канарских островов) и испанскую (к северу от этой параллели). Таким образом, южная часть Атлантики отходила Португалии, а северная – Испании.
Право римских пап наделять христианских правителей землями, населенными язычниками или "неверными,", было теоретически обосновано в XIII в. кардиналом Энрико де Соуза. Кардинал утверждал, что нехристианские народы могли пользоваться независимостью якобы только до появления Христа, во власть которого, как "верховного владыки мира", они затем перешли. Далее Христос передал свои права над этими народами апостолу Петру, а тот – своим преемникам – папам римским, которые таким образом получили полномочия лишать "неверных" независимости и передавать власть над ними христианским правителям. Доктрина Соузы позволяла христианским правителям с благословения папы оправдывать захват земель "неверных". Она известна также под именем "доктрины об островах", ибо исходя из нее папы подарили английскому королю Ирландию, обязав англичан обратить ирландцев в католичество. На том же основании Португалия захватила впоследствии Азорские острова.
В ответ на обращение Фердинанда и Изабеллы папа Александр VI весьма оперативно в 1493 г. издал не один, а целых четыре буллы (две "Интер коэтера" № 1 и 2, датированные 3 и 4 мая, "Эксимие девоционис" от 4 мая и "Дулум секидем" от 25 сентября), которые, отличаясь в деталях, фактически перечеркивали установленное Сикстом IV в 1481 г. разделение мира на зоны влияния и определяли новую "демаркационную" линию раздела, идущую в ста лигах к западу и югу от Азорских островов и островов Зеленого Мыса, причем все земли, лежащие к западу и югу от этих линий, передавались Испании. О португальских же правах в указнных буллах не упоминалось.
Из четырех булл наиболее полной по своему содержанию была булла "Интер коэтера" (№ 2), датированная 4 мая 1493. На ее содержании стоит остановиться более подробно, ибо она являлась основным документом, предоставлявшим право Испании на ее колониальные владения, а также на обращение в христианство проживавших там народов.
Булла начинается с обращения Александра VI к испанской королевской чете: "Александр, епископ, раб рабов божьих, светлейшим государям – нашему весьма возлюбленному во Христе сыну Фердинаду, королю, и нашей весьма возлюбленной во Христе дочери Изабелле, королеве Кастильи, Леона, Арагона и Гранады, привет и апостольское благословение".
В первом абзаце папа восхваляет христианские добродетели испанских королей, отмечая их вклад в освобождение Гранады "из сарацинской неволи, совершенное во славу имени божьего".
Далее папа говорит о стремлении испанских королей открыть новые земли якобы с единственной целью – "дабы их жителей и обитателей призвать к служению нашему искупителю и обратить в католическую веру". Рассказав вкратце о результатах первого путешествия Колумба, в частности о его находках золота и пряностей, и отметив "необходимость возвеличения и распространения католической веры", папа повелевает Фердинанду и Изабелле "приступить, уповая на милость божию, к подчинению упомянутых островов и материков и их жителей и обитателей, как то подобает католическим королям и правителям, по примеру ваших предков, и обратить их в католическую веру".