Невидимкой, которых я теперь начал ощущать.

Правда, если бы я был даже глух, то печати над его головой подсказали бы мне, что он рядом.

Ну и мыслеречь, которая заставила меня отвести взгляд от уходящего прочь непонятного старика:

— Глава.

С этими словами в воздухе возник Флаг, помедлив миг, глубоко вонзился в снег, накрывая пространство в пятьдесят шагов куполом.

Следом последовал ещё один Флаг, и только после этого невидимость сползла со старейшины стражи, словно старая змеиная кожа.

Он был первым, но уже через миг вокруг принялись опускаться и другие гости, сминая снег и снимая невидимость.

Бахар, чью обеспокоенность не могла скрыть даже вечная сонливость; Келлер и Нинар; Эграм; Самум; Лир Гарой, прочие и, конечно же, Виликор. Они стояли вокруг молчаливым, мрачным, тёмным на фоне снежного склона полукругом. И только печати ярко сияли над ними.

— Глава. Глава. Глава, — наконец, раздался нестройный хор их голосов.

Келлер с Нинаром тут же шагнули вперёд:

— Глава, позвольте осмотреть вас, — смутившись, Келлер добавил: — Осмотреть… это.

Я понимающе кивнул, встал и уже привычно сжал пальцы вокруг пустоты, сомкнув их уже на прохладной стали.

Им двоим понадобилось полтысячи вдохов тишины, которую не прерывала даже мыслеречь остальных, чтобы отступить.

— Я бы сказал, что здесь сектантской работы даже больше, чем работы Древних, — мрачно сообщил Келлер.

Я не удивился. Вернее, удивился, но, скорее, тому, что работы Древних осталось так много.

— Мы… — Нинар замялся, но под моим взглядом закончил: — Будем стараться распутать всё это. Ничего, глава, и не такие загадки распутывали. Рутгош вот подкинул нам, так мы…

— Для начала внесите изменения в резиденцию, — не менее мрачно, чем Келлер до этого, заметил Рагедон, перебивая его.

Но я покачал головой и твёрдо сказал:

— Никаких изменений в резиденции.

— Глава, — повторил мой жест Бахар. — Это ошибка. Мы не можем оставлять город без проверочной формации. Один визит незваного Стража и…

Теперь его перебил уже я:

— Оставлять без? — я потёр бровь. — Хочешь сказать, что вы не восстановили её через вдох после того, как я прошёл ворота?

Только опыт десятков совещаний с ними позволил мне уловить этот мимолётный обмен даже не взглядами или жестами, а намерениями. Но он был и только после него Бахар твёрдо ответил:

— Нет, глава.

— Не ожидал, — нахмурился я. — Не ожидал от тебя, советник, такой большой ошибки.

— Глава…

— Что, глава? — вновь перебил я его. — Давайте быть честными, — я обвёл их всех взглядом. — Я видел, как вы встретили меня. И я доволен тем, как вы меня встретили.

— Мы…

— Вы мне не доверяли. Вы выслушали Феля, но вы не доверяли тому, что должно было войти через портал. И вы совершенно правильно делали, что не доверяли.

— Мы виноваты, — склонил голову Рагедон, а следом за ним и остальные.

Я усмехнулся, но в моей усмешке не было ни капли веселья, а лишь горечь:

— Мы уже это проходили. Вы уже склонялись передо мной и просили прощения. За что просите сейчас? Снова за мои ошибки?

— За наше недоверие, глава, — за всех ответил Бахар. — Вы — это вы, и в этом нет сомнений.

— У вас нет сомнений? — я подался вперёд и прошипел: — У меня. У меня! У меня есть сомнения, а у вас нет?

— Да, глава, — твёрдо повторил Бахар. — У нас нет сомнений, невзирая на тревогу городских формаций. Ваши печати на месте, ваша кровь не изменилась, ваши уникальные змеи на месте, ваш характер всё тот же, даже ваши жесты, — он поднял руку и потёр бровь, — всё те же.