Крышка за ночь не стала ничуть сговорчивее: ни одна велосипедная отмычка не подошла. Здесь бы лом по уму, но тот был заперт в гараже. Томми вертел чёрный ящик во всех направлениях, поднимал на попа, опрокидывал пыльным брюхом вверх, легонько тряс, пытаясь определить, что внутри. Наконец сдался, начал вызванивать Блэка.

Тот прибыл молниеносно. Уже не такой взвинченный, поскольку день складывался на редкость удачно. Следователи не были чересчур разговорчивыми, но уже через час после того, как Алан передал им флешку валькирии, позвонили и сообщили ему по секрету, что тот поделился чрезвычайно важной информацией, позволявшей прижать целый ряд фирм, которые до сего дня оставались костью в горле британской системы. Это сулило отделу целый ряд повышений. Да и, кстати, выяснилось, что один из доверенных управляющих Valebrook Heritage Trust оказался в то же самое время учредителем и использовал траст для своих махинаций. Провёл за последние годы несколько подозрительных платежей между собственными счетами. Делал сомнительные отчисления несуществующим бенефициарам. И, к тому же, злоупотреблял наркотиками: буквально сегодня на его рабочем месте были обнаружены запрещённые вещества, так что к этому человеку теперь дело образовалось не только у SFO, но и у полиции. Имя, конечно же, не прозвучало — но этого и не требовалось.

Как прикинул Блэк, оставались считанные дни до снятия ареста с трастового фонда и обвинений — с причастных лиц.

Это само по себе было настолько хорошей новостью, что даже если план с кошкой провалился, уж чёрт бы с ним, сказал он себе.

У порога его встретил Ривз в мокром жёлтом жилете (с погодкой и в понедельник не повезло), сидевший на чёрном ящике. Завидев босса, он вскочил на ноги с резвостью макаронины, брошенной оземь.

— Ну, рассказывай, — вздохнул тот, распахнув дверь.

— Да вот…

Томми понуро указал на кофр, и оба занесли его внутрь.

— Это и есть наша киска?

Томми пожал плечами и съёжился, глядя, как брови начальства ползут к переносице.

— Ривз, мы тут что с тобой, в русскую викторину играем? Я должен угадать, что в чёрном ящике?

— Ну, для начала его хорошо бы открыть, — предложил Томми, слегка осмелев: пропадать, так с музыкой.

— Он до сих пор заперт, что ли? Где ты его раздобыл?

— Где-где, в той самой комнате, — буркнул Ривз, следуя за Блэком, транспортировавшим ящик в гараж.

— И не удосужился заглянуть, что внутри?

— А как я туда загляну? Заперто ведь.

Ну да, логично.

Алан замедлил шаг, обернулся.

— А тогда для чего ты приволок его сюда? Ещё и пешком. Или где ты там провозился аж до полудня… Почему оставил машину? Мамочка не рассказала тебе, что на них можно ездить, а не только складировать в багажнике дурнопахнущие носки?

Томми не знал, что ответить.

— Я… это…

— Оно и видно, что «это»! — проворчал Блэк, удаляясь.

В гараже Алан срезал навесной замок, а заодно петли, и сорвал крышку. Ривз тревожно сглотнул и скрестил пальцы.

Блэк запустил руку в недра сундука, как пират, откопавший сокровища. Пальцы нащупали полированный гладкий холод, ухватили и потянули… Томми зажмурился, затем приоткрыл один глаз и успел заметить, как босс извлёк из ящика чёрную кошку. От неожиданности и облегчения он захлопал в ладоши.

— Так. Это уже хорошо, — оценил Блэк. — Не так уж ты бесполезен в поле. Как говорится, собственность — девять десятых закона. — Он ухмыльнулся, поднёс улов к свету, водрузил на верстак. — А эта статуэтка нынче определённо находится в моей собственности.

Блэк отошёл на два шага назад, пригляделся к трофею и вновь приблизился — резко, как тигр, заметивший в джунглях противника.

— Томми, это что такое?

— К-к-кошка, — отвечал Ривз, стуча зубами от холода и кутаясь в полы насквозь промокшего жилета. В гараже, всё-таки, было не жарко.

— Вижу, что «к-к-кошка». А теперь объясни мне, почему у этой так называемой кошки присутствуют, хм… детали женской анатомии — притом одни из самых выразительных?

Алан небрежно ткнул промеж лапок статуэтки, и Томми почувствовал, что ему срочно нужно сменить очки. Эти явно вышли из строя и показывали какую-то чепуху. Он снял их, с глупым видом повертел в руках и машинально протёр. Попытался посмотреть через них с другой стороны, дужками от него, но увиденное и не думало исчезать.

Прямо под белоснежным воротничком, между гладкими чёрными лапами отчётливо выступали две округлые выпуклости.

У проклятой фарфоровой кошки оказалась женская грудь!

Не какая-то там — человеческая; размер как минимум второй с половиной.

А в ложбинке — серебряный кулон, походящий на застёжку комбинезона.

Алан Блэк в это время листал снимки на телефоне. Увеличил изображение: на фотографии такого безобразия не было.

Он какое-то время переводил взгляд с экрана на статуэтку и обратно, затем вполголоса выругался.

— Если окажется, что эти сиськи не стоят пяти миллионов, Ривз, ты труп. А ну говори, это была единственная кошка в хранилище?

— Д-д-нет… — пролепетал тот.

— Что?

— Ну, там были другие, но мелкие и совсем не чёрные.

— Я спрашиваю, были ли там такие же статуэтки, как эта? Или это — единственный экземпляр?

— Н-ну, д-д-д…

— Что, прости?

— Это единственный экземпляр, — отчеканил Ривз голосом андроида, встав по струнке и вытянув руки по швам.

Славный малый. Даже ребёнку не составило бы труда определить, что он лжёт.

«А ведь ему столько же лет, сколько и Нале, — напомнил себе Блэк. — Вот только с ней не возникает ощущения, что я угодил в дошкольную группу».

Он промолчал. Всё равно ничего путного от парня не добиться. Прогнал его с глаз долой, договорился о встрече с виконтессой, да и контессой тоже. Раз уж взялся за звонки вежливости.

А потом позвонил самой Нале, где его настиг автоответчик. Блэк не придал этому значения: мало ли, девчонка вне зоны доступа или действительно куда-то уехала. Объявится.

Алан снял статуэтку с верстака и отнёс её в новую Тайную комнату, где спрятал в металлический шкаф. «С почином», — улыбнулся он. Пусть даже комнатой не пришлось воспользоваться для планирования ограбления, зато она пополнилась первым трофеем.

***

После работы Алан отвёз трофей в клуб. Виконтесса, как и он, не ожидала, что статуэтка окажется с сюрпризом — точнее, именно с таким сюрпризом. Сам сюрприз, как она пояснила, был заявлен производителем и организаторами аукциона. Надеялась выяснить в среду по фотографии, в чём он заключается, но не сумела. Теперь понятно, отчего: ретушь.

Она долго охаживала Фелицию на манер кота-ловеласа, изучила такие места, куда даже после тридцати лет брака не всякий отважится заглянуть, записала детали в блокнот, чем насторожила собеседника.

— Не бойся. Я никому их не покажу. Это нужно для объективной оценки, чтобы ничего не забыть.

— Ничего, говоришь?

Он подошёл сзади, ухватил её пониже спины — до румянца на щеках, до блаженной улыбки. Она облизнула пересохшие губы, заторопилась с оценкой — согласно которой неожиданная анатомия была чуть ли не основным ценообразующим фактором. Сама статуэтка, конечно, высшего качества, без изъянов, даже усы оказались из глины («Очень хрупкие, между прочим, поосторожнее с ними» — на что Алан Блэк показал, что он знает, как быть осторожным).

Затем они вместе поехали к Ираиде хвалиться приобретением. Та пригласила своего эксперта, сказала, что есть у неё на примете один господин американско-голландского происхождения, который мог бы быть заинтересован в покупке. А что до груди, так изящные формы и кошку красят.

— А всё же это не та дама, о которой вы мне говорили, — заметила она Блэку в приватной беседе.

Конечно, не та.

Той он пытался ещё раз звонить — по-прежнему автоответчик.

***

Но это полбеды. А вот что она и весь следующий день к телефону не подходила, Алана уже насторожило. У него, видите ли, дело сдвинулось с мёртвой точки, и даже стажёры в кои-то веки чему-то сносному научились и перестали лажать (хотя бы на время), а Нала не объявлялась.