Без предупреждения стреляю ему прямо в голову.

Выстрел оглушает.

Минус один.

На характерный звук, предвещающий убийство, прибежит девушка, скорее всего она уже несется к нам, или выжидает, как и я ранее, в лесу.

Присаживаюсь у костра, чтобы забрать и второй рюкзак, я не видела, чтобы они его открывали, но там может быть что-нибудь полезное. Звук справа заставляет меня пригнуться и это спасает как минимум от ранения. Нож пролетает над головой и врезается в лицо раненого мужчины. Не успеваю прийти в себя, как женщина с боевым кличем бросается на меня. В считанные секунды она преодолевает разделяющее нас расстояние и сбивает меня с ног. Валимся рядом с костром, чувствую жар от него и отталкиваюсь пятками от земли. Перекидываю женщину через себя, быстро откатываюсь дальше от огня и встаю на четвереньки. Пинок в живот валит меня обратно, а от боли на глазах выступают слезы. Внутри поднимается неведомая мне ранее ярость и страх за ребенка.

Дальше все происходит как в тумане.

Женщина подходит ко мне с веревкой в руках. Я хватаю тлеющее полено из костра и с криком обжигающей боли бью противнице по животу. Пока она отступает и пытается удержать равновесие, я поднимаюсь и замахиваюсь снова. Слышу, как шкворчит кожа, но уже не могу остановиться и выбросить оружие, которое причиняет мне больше вреда, чем противнику.

Замахиваюсь снова, и сверкающее во тьме полено прилетает по лицу противницы. Второй удар сбивает ее с ног.

Она вопит.

Я кричу.

Бью еще дважды.

Откидываю ветку вместе с частью сгоревшей кожи и отнимаю у врага веревку. Женщина прикрывается трясущейся ладонью, вторую выставив вперед. Вижу ее испуг, но не чувствую себя победителем. Что эта схватка принесла мне? Угрозу для ребенка. И устоявшееся понимание того, что я убью любого, кто посмеет причинить ему вред.

Я зла и мне страшно. Что если этот пинок в живот…

Мы молча смотрим друг на друга. Скорее всего она считает меня сумасшедшей, ведь никто в здравом уме не станет драться с помощью горящего полена. Ничего другого под рукой не было, а мысли все скатились в живот к будущему человеку, которого сегодня могли лишить или лишили возможности жить.

От этих мыслей я снова начинаю злиться. Это написано на моем лице, потому что противница впервые начинает со мной говорить.

– Я скажу, что не видела тебя, – тихо произносит она, убирая ладонь от лица.

Черт…

Местной красавицей ей больше не быть. Сколько раз я ударила ее по лицу? Один? Пять?.. Половина лица в волдырях и кровоподтеках. Шрамы останутся с ней навечно.

– Кому? – спрашиваю я, стараясь сдержать рвотный позыв.

– Что?

– Кому ты скажешь, что не видела меня?

Она отводит взгляд единственного работающего глаза в сторону, но быстро возвращает внимание к моему лицу.

– Элли. Я скажу ей, что не видела тебя, – повторяет она.

– Зачем я ей нужна?

Спрашиваю, чтобы понять, насколько осведомлена моя противница.

– Я не знаю. Мы получили приказ и отправились на поиски.

– Что тебе известно?

– Только то, что ты сбежала с острова и прячешься где-то в лесу. Мы и люди из Ротона должны доставить тебя в целости и сохранности.

То есть кидать в меня нож, пнуть в живот и пытаться поколотить – это, по ее мнению, в целости и сохранности? Разные люди. Разные понятия нормы.

– Куда доставить?

– К любому из вертолетов или катеру. Это не важно.

– Сколько людей меня ищут?

– Я точно не знаю.

– Примерно?

– Около сорока.

Немного, учитывая размеры леса и его проходимость.

Просматривая тесное пространство между деревьями, я не могу решить, что мне делать дальше. Сейчас я отниму еду, воду и оружие, а потом? Что делать после этого?

– Где ближайший вертолет? – спрашиваю я, начиная накладывать кирпичик на кирпичик в пирамиду, где финальная часть постройки – Салем.

– Далеко. Близко к острову вертолету не сесть.

– Тогда как так вам удалось добраться сюда за короткий промежуток времени?

– Квадроциклы, – отвечает она, и ее взгляд мутнеет.

Надеюсь, она не потеряет сознание раньше времени.

– Где они?

Женщина поджимает губы, ее единственный глаз снова мечется из стороны в сторону. Она что-то скрывает. Все слова, что были сказаны ранее, – ложь. Она не оставит в секрете нашу встречу и может отправить меня в ловушку или в тупик.

Медленно иду к ней и спрашиваю:

– Как твое имя?

– Лисса.

– Лисса, я хочу, чтобы ты передала Элли пару слов.

– Каких?

Я не произношу слов, вместо этого быстро протягиваю не обожженную ладонь и касаюсь шеи Лиссы. Быстро разрушаю преграду ее разума и попадаю туда, куда мне было нужно. Перематываю прошлый день на момент, где Лисса и два ее уже мертвых соратника слезли с квадроциклов и пошли на мои поиски. Чтобы не потерять связь с реальностью, концентрируюсь только на пути, что они проделали и стараюсь запомнить его. Электрические заряды проходят сквозь тело и пощипывают кончики пальцев.

«Ты забудешь, что говорила мне и место, где мы встретились. Пойдешь прямиком к своим и скажешь, что у тебя послание от Эшли Куин. Скажешь Элли, что если она еще раз попытается причинить вред мне или моей… семье, я больше не буду столь мягкой и покончу с ней навсегда».

Передав послание, открываю глаза и убираю руку от шеи Лиссы. Она выглядит хреново, и я даже не уверена, что женщина в силах дойти до места назначения.

Меня пошатывает из стороны в сторону.

Потратила энергию не только на бой, но и на прогулку по чужому разуму.

Это было неосмотрительно, но необходимо.

Отхожу от Лиссы и быстро перебираю рюкзаки, морщась от боли в обожженной ладони. Еды практически нет, но есть вода, бинты, болеутоляющие. Перекладываю все в один рюкзак, сгребаю оружие, проверяю карманы поверженных противников и выпрямляюсь в полный рост.

Теперь у меня есть шесть пистолетов, двенадцать обойм, три из которых не полные. Четыре ножа, две веревки, винтовка бугая, наручники и разбитая рация. Все это складываю во второй рюкзак, кроме винтовки, ее перекидываю через плечо, убираю пистолет в новоприобретенную кобуру и выдыхаю.

Падальщики уже облепили парня, который умер от ножа. Мерзкие создания. Но в этом есть и плюсы. Они не пойдут за мной.

Лисса сидит все на том же месте и, слегка постанывая от боли, смотрит перед собой. Надеюсь, я не спалила ей мозг. Но даже если и так… я не сожалею. Никогда больше не буду ставить жизни других превыше своей. Достаточно. Она напала первой, правильно? Да, все верно.

Ухожу в сторону, откуда явились преследователи и только через пару сотен метров останавливаюсь и открываю рюкзак.

– Эшли, чем ты думала? – спрашиваю я сама себя, пытаясь сквозь боль перебинтовать сожженную ладонь.

Адреналин отступил, и организм решает напомнить, как жестоко я с ним обошлась. Заматываю ладонь со слезами на глазах, выпиваю сразу несколько таблеток и съедаю треть отобранной еды. Пью немного и продолжаю путь по темноте.

С каждым пройденным шагом, чувствую себя лучше, если не брать в расчет обожженную конечность. Теперь у меня есть понимание того, как убраться из проклятого леса. Нужно сделать это как можно быстрее, пока людей Элли и Поула не оказалось в разы больше, а я не стала слабее.

Позади из темноту разносится треск сломанной ветки. Быстро оборачиваюсь и направляю дуло пистолета в пространство. Подтягиваю оба сползающих рюкзака, всматриваясь во тьму.

Там кто-то есть…

Не вижу противника, но ощущаю его присутствие.

– Я ведь сказала тебе куда идти, – недовольно причитает Миранда. – Миновать первую хижину. Что из этих слов было непонятно?

Не убираю пистолет.

Из-под пышной кроны низкого дерева появляется ее стройная фигура. Внутри поднимается чувство самосохранения. Кажется, что даже слух и зрение становятся четче и острее. Миранда откидывает в сторону переломанный на две части прутик.

– Как ты меня нашла? – спрашиваю я, не тратя времени на приветствие.