Всякий человек чего-нибудь боится. Одни боятся пауков, другие свехсовременных мобилей, этих пугает смерть, тех — старость и немощность, кто-то холодеет при мысли о необходимости выйти на улицу, кто-то не может ездить в пневмолифте. Некоторые опасаются летать самолетами, а некоторые ходить пешком. Существуют сотни разных фобий. Люди боятся огня, змей, привидений, болезней, увечий… Я — драконов.

Я не знаю природу этого страха. Психотерапевт считает, что в детстве меня сильно напугали сказками о драконах. Может быть. Не помню. Впервые я ощутил почти нестерпимый ужас перед «горыныча-ми» лет в тринадцать в кино, на «Всадниках Перна». Старый, еще «ненастоящий» фильм с «плоскими» драконами заставил меня позорно бежать из кинотеатра. Друзья так и не поняли причины поспешного бегства, им я потом объяснил происшедшее бунтом желудка против пяти порций мороженого. Потом было еще несколько попыток-экспериментов. И всякий раз, стоило дракону появиться на экране, волна неконтролируемого ужаса гнала меня из кино. Я стал избегать фильмов с крылатыми ящерами, потихоньку радуясь, что мой страх — маленький и неопасный. В самом деле, часто ли нам на улице попадается летящий дракон? А в кино можно и не ходить. И по ти-ви в любой момент можно выбрать другой канал. Все было хорошо, пока…

Четыре месяца назад меня пригласили сниматься у самого Трюковского. Новый проект: «Крылья Дракона». Дали три дня на раздумье. Первым побуждением было отказаться. Уговорила Яся, она уже знала о моей проблеме и рекомендовала обратиться к специалисту. Это и в самом деле был шанс. Редкая и невероятная возможность наконец взлететь. За семь лет своей актерской карьеры я снялся в нескольких десятках фильмов. В эпизодах. Самая большая роль — шесть минут на заднем плане, как в старой песне: «четвертым слева в кепке я лежал». И тут — такая удача.

Я бы прыгал от радости и ликовал, если бы не дракон.

Сценарий принесли на следующий день. Простой и стопроцентно «проходной». Злобный дракон похищает прекрасную принцессу. Благородный рыцарь, недолго думая, отправляется вызволять томящуюся в сырой пещере красавицу. Обзаведясь по дороге полезными друзьями и совершив немало подвигов, в финале он истребляет поганое чудовище. Отпилив злодею голову, герой с триумфом (и, конечно, с принцессой) возвращается домой. Конец фильма. Все встают и рукоплещут новой звезде Вадиму Кленову, самому лучшему драконьеру всех времен и народов.

А партнеры по фильму! Старый король — Том Круз, принцесса — Тамара Гунаири, спутник эльф — Райх Раницкий… И конечно, Гадамер. Дракон.

Я согласился, предварительно записавшись на прием к психотерапевту.

* * *

Проснувшись на следующее утро, я с удивлением констатировал, что ожидаемые накануне кошмары устроили себе выходной. Последнее время мне часто снились драконы, я вскакивал среди ночи и долго не мог заснуть. Врач говорит, что это хорошо, что это вытеснение страхов в подсознание, и по его словам скоро мы «закопаем их так глубоко, что и с фонарем не доискаться». Очень надеюсь на это.

Позавтракав и немного порепетировав с виртуалом, я поехал на студию.

«Благословение…» — сцена еще из начала. Мы давно бы ее сняли, если бы не капризы «короля». Круз никак не мог выкроить время на приезд в Москву, и продюсеры, по-моему, уже жалели, что вообще пригласили его. Наконец, вчера он внезапно прилетел, из-за чего пришлось рушить весь план съемок. В результате, вместо сцены № 114 «Бой в лесу. Гибель Мирумира», мы сегодня снимаем восьмую «Благословение…», а завтра «Чествование героя» вместо «Избушки колдуна». Ну, да ладно, Круз — не дракон, сработаемся.

В павильоне уже полным ходом кипела подготовка к съемкам. Рабочие укладывали на пол хлорвиниловые пластины «под каменные плиты», развешивали факелы, расставляли декорации. Осветитель ругался с Мусей (или Люсей) — бутафорская колонна мешала установить «юпитер». На режиссерском кресле валялся сценарий, с торчащей из него дымящейся сигаретой, значит, и Колобок на месте — это его привычка делать из сигарет закладки.

— Вадик, ну где ты ходишь? — гример Татьяна Ивановна выпрыгнула на меня из-за трона. — Сергей Ванадьевич уже спрашивал. На тебе ж сегодня грима с полтонны.

— С виртуалом заигрался, — весело ответил я, уже увлекаемый в гримерную.

Через полчаса все актеры, под возбужденные крики Трюковского, собрались на площадке.

Съемка началась.

— Сцена восьмая. «Благословение короля», — прошла девушка с «хлопушкой».

— Мотор.

— Барон де Бражелон, Сирано, де Монтекки, де Бурбон, — зычно возвестил церемониймейстер. Означенный барон (заслуженный артист Анатолий Сидорович Эйслер) важным шагом ступил на хрустящий под ногами хлорвинил и вскоре присоединился к «провожающим». Снималась панорама с точки зрения принца. За моей спиной напряженно сопел оператор.

— Ну, кажется все в сборе, — «король» говорил на хорошем русском, и я зауважал Круза — готовился. — Возлюбленные подданные мои! Сегодня этот благородный рыцарь…

Дальше все пошло как по маслу. Старик играл великолепно, рядом с ним и все остальные старались не ударить в грязь лицом. Колобок почти не орал и вообще был доволен. Уложились в несколько дублей.

После съемок, когда иностранец уже уехал, а рабочие складывали «пол» в большие картонные ящики, Трюковский подозвал меня к себе.

— Молодец. Вот это игра. Это я понимаю. Неужели на вас нужно посильнее наорать, чтобы добиться толку?

— Наверное. — С Колобком всегда проще согласиться, чем спорить.

— Наве-е-ерное, — передразнил режиссер и вдруг почти по-отечески потрепал меня по голове, для чего ему пришлось встать на цыпочки.

— Кстати, Вадик, — тут он замялся, будто собирался спросить о чем-то неприличном, — в начале сентября переходим к финальной части: «Встреча…», «Бой…». Ты как, готов?

— Ну, как сказать. Текст знаю… подучить немного… А почему вы спрашиваете, времени-то еще?.. — внутренне я подобрался.

— Да ничего… времени действительно много… — Сергей Ванадьевич отвел глаза. — Вадик, а почему ты никогда не приходишь на сцены с драконом?

— Так меня ж не снимают, — я старался выглядеть спокойным. — Что шляться попусту.

— И тебе совсем не интересно? Гадамер все-таки. Лучший дракон мира, полиморф.

— Что я, драконов не видел? — выходило жалко и неубедительно.

— А видел? — Колобок прищурился.

— Видел, конечно… в кино. — Я почувствовал, что заливаюсь краской.

— Так то в кино. — Трюковский разглядывал пуговицы на моем пиджаке — я успел переодеться. — Ну ладно, ступай. До завтра, Вадик.

— До свиданья.

Я не стал садиться в электробус, уже наполненный шумящими актерами, и решил пройтись пешком, солнечными аллеями Измайловского. Было о чем подумать. Разговор с Колобком меня насторожил. Он говорил так, будто знал о моем страхе, знал и сочувствовал. Уж что-что, а сочувствие никак не вязалось ни с чем, что мне было известно о Трюковском. «Неужели, психиатр проговорился?» — не давала покоя тревожная мысль. Да, нет, не может быть… этика врача. Пусть он хоть каждый день видится с режиссером на студии, но… врачебная тайна! Я был близок к тому, чтобы прямо сейчас отправиться в кабинет «разгрузки» и закатить там скандал, но в последний момент решил не портить окончательно настроение перед встречей с Ясей и свернул к «Корчме».

* * *

— Нет ее, ушла. — Бармен подул в пустой бокал и принялся протирать его грязноватой тряпицей. — Отпросилась и ушла. Давно уже.

— Сама? — Давешний червячок больно куснул внутри. — Или… со вчерашним.

— Понимаешь, Вадим, — он оставил в покое посуду и посмотрел мне в глаза, — я тебе еще вначале хотел сказать, но… все думал, некрасиво это будет… подло. А вчера ты раньше пришел, и сам увидел, так что, теперь уж чего уж… В общем, Геннадий тут уже не первый раз был… и не второй. Он за Ясей недели три ухаживает. Приходит часто, цветы иногда дарит, деньгами сорит…