Она вылезла из диорамы и отнесла ее к открытому окну, каждым своим движением стремясь обуздать удивление и радость.
– Почему?
– О причинах не беспокойся.
– В чем дело? У тебя неприятности? Ты совершил что-то противозаконное? – взвешено и четко спросила она, прислонившись к картотечному шкафу.
– Вообще или в последнее время, что может тебя как-то коснуться?
Она нахмурилась.
– Все вышеперечисленное.
– Я не совершал ничего, что могло бы грозить кому-то из нас неприятностями.
Во всяком случае, в последнее время.
– Ты же знаешь, что я не могу тебе заплатить. – Ее глаза потемнели еще больше. Они имели максимально приближенный к фиолетовому цвету оттенок, какой я только видел у человека. Я боролся с желанием утащить ее к окну, к естественному свету, и сфотографировать их, чтобы посмотреть, как они будут выглядеть в моем объективе.
– Мне не нужны твои деньги.
Она приподняла бровь и медленно окинула меня взглядом. Дафна была беззастенчиво повернута на деньгах, что сильно меня отвращало. Зато нет никакого риска, что мы правда поладим.
– Позволю себе не согласиться.
– Слушай, Поппинс, ты хочешь замуж или нет?
– Нет, – решительно ответила она, а потом спустя мгновение закатила глаза. – Но, боюсь, должна это сделать. Однако сначала хочу, чтобы ты сказал мне, что заставило тебя передумать.
Она явно не оставит этот вопрос, а я не в настроении тратить следующую пару часов на эту свистопляску. К тому же мне нужно поскорее выбраться из ее кабинета. В нем пахнет как в свечной лавке.
– Если тебе так хочется знать, то мне нужна невеста как предлог, чтобы задержаться в Нью-Йорке. Рабочий момент.
– Ах, значит, у тебя есть работа. Поразительно. – Похоже, она удивилась. – Чем занимаешься?
– Я фотограф в журнале Discovery.
Дафна приподняла бровь. Явно ожидала услышать в ответ, что я переправляю через границу контрабанду.
– И чем тебе поможет появление жены?
– Мой босс не сможет на восемь месяцев отправить меня работать на Аляску. По всей видимости, это задание для одинокого человека без обязательств. Мне нужны обязательства. Какой-то багаж. Тут-то и появляешься ты.
Она уставилась на меня с энтузиазмом заключенной, приговоренной к смертной казни.
– Всегда хотела стать для кого-то обузой.
– Если тебе от этого станет легче, уверен, ты уже ею стала.
Дафна простонала, качая головой.
– И как ты себе это представляешь?
Ее враждебность слегка меня возбуждала. Я еще не встречал никого, кто был бы невосприимчив к моему обаянию и внешности, а эту женщину интересовала только высокая мода и мужчины с толстыми кошельками. Знала бы она, что перед ней тот, чье состояние больше стоимости всего этого квартала и всех расположенных в нем магазинов.
– Обозначим ожидания и несколько базовых правил. – Я широко развел руками.
– Правила. – Она, нахмурившись, постучала по подбородку. – Я люблю правила.
– Ни за что бы не подумал.
– А ты грубиян, знаешь ли.
– Ты назвала меня неудачником, – напомнил я.
– А как еще описать мужчину, у которого роман с замужней женщиной?
– Сексуально активный, – невозмутимо ответил я, выставив ладони. – Кстати, так и есть.
– Невероятно. – Она запрокинула голову и закрыла глаза. – Твои правила. Перечисляй, пожалуйста.
– Первое: не влюбляться. Из меня никудышный муж. Парень я неплохой, но верным меня не назовешь. Я с трудом поддерживаю серьезные отношения со своими внутренними органами, что уж говорить про другого человека. И я абсолютно не надежен. Если поженимся, ты должна помнить, что все это для отвода глаз. Я смогу встречаться с другими и путешествовать, сколько пожелаю.
Дафна посмотрела на меня со странным выражением лица, а потом разразилась хриплым, сексуальным смехом.
– Боже милостивый, ты это серьезно. – Она зажала рот ладонью. – Смею вас заверить, мистер Бейтс, мне не грозит вами увлечься.
Эта женщина не пойдет на пользу моему эго. Она уже отвесила мне столько унижений, что стало дурно.
– Напомни, почему я тебе так противен? – Я явно тяготел к острым ощущениям. Может, пора попробовать БДСМ. Готов поспорить, она с удовольствием бы меня отшлепала, стоило только попросить.
– Во-первых, у меня кое-кто есть. И пока ты не спросил – нет, я не могу за него выйти. Во-вторых, даже не будь его… – Она замолчала, расправив плечи. – Не обижайся, но ты не в моем вкусе. Мне нравятся амбициозные, целеустремленные, хорошо одетые мужчины с безупречными манерами и прекрасной родословной.
– То есть ты хочешь выйти за богатого подонка, – перевел я, почесав подбородок. – Знаешь, Дафна, думаю, ты можешь стать моей любимой демократкой.
Она скрестила руки на груди, ее взгляд стал еще более суровым.
– Я не собираюсь отстаивать перед тобой свои моральные принципы.
– Слава богу. – Я закинул ноги на ее стол и откинулся на спинку кресла. – Считаю, что моральные принципы слишком скучны и ограничивают, поэтому их не стоит придерживаться.
Она издала еще один страдальческий вздох.
– Что-то еще?
– Да. – Вовсе нет, но мне нужно было сделать вид, будто я размышлял об этом больше, чем о поездке на метро. – Не проси у меня ни пенни. Денег у меня нет.
– Условия приняты, – сказала она. – Теперь моя очередь.
– Давай, срази меня.
– Ты должен подписать мое прошение о выдаче визы и присутствовать на встречах и собеседованиях в Государственном департаменте США. Обязательно соблюдать все их требования. Я знаю немало людей, которые так и делали.
Проще простого. Если нас поймают, то мне в худшем случае придется заплатить штраф и отправиться на общественные работы, а ее депортируют. В мире и без нас двоих хватало настоящих преступников, которых стоило посадить за решетку.
– Принято. А теперь перейдем к самому интересному. Когда мы разведемся, Дафна?
– Даффи.
– Будь здорова!
– Нет, это мое имя. Все друзья называют меня Даффи. Думаю, тебе тоже стоит.
– Ладно. Когда мы разведемся, Даффи?
– Итак, дело вот в чем. – Она облизнула губы. – На получение грин-карты мне может потребоваться до тридцати шести месяцев…
– Твою мать, три года? – Я поперхнулся. – Разве тебе не должны поставить временный штамп в паспорте или что-то в этом роде?
– Ну да, должны. Но если мы продержимся два года – а это не должно занять больше двадцати четырех месяцев – и докажем, что наш брак настоящий…
Я поднял руку.
– Наш брак не будет настоящим.
– Брось. Все равно они не смогут это выяснить. – Она пренебрежительно махнула рукой. – Подумай об этом. Я могу помочь тебе с чем нужно по работе. – Даффи отошла от шкафа и принялась расхаживать по кабинету, пытаясь придумать еще доводы. – О! – Она остановилась и щелкнула пальцами. – Гретхен упоминала, что у тебя нет жилья. Можешь временно пожить у меня. Холодильник полон и диван вполне удобный.
– Полон этого? – Я поднял контейнер с ягодами. – Нет, спасибо.
– Тебе же нужно где-то спать. – Она нахмурилась.
– Поиски места для ночлега никогда не представляли проблемы. – Я мог купить целый отель, если бы захотел.
– Но зачем просить об одолжении? Тебе сколько? Тридцать восемь? Сорок? – Она оглядела меня с головы до ног.
– Тридцать семь. – От моего эго уже осталась только пыль и далекое воспоминание.
– Точно. – Она вежливо улыбнулась, продемонстрировав потрясающую белозубую улыбку, за которой не крылось ни капли тепла. – Извините.
Я не мог ее понять. Почему она не могла выйти за своего партнера?
Может, он не американец. Кем бы он ни был, мне ни к чему чужой ревнивый ухажер. С другой стороны, раз мы с Даффи это обсуждаем, значит, ему в самом деле наплевать. Я никогда не влюблялся, но оба моих лучших друга были омерзительно и счастливо женаты, поэтому я знал, как выглядит любовь. Если бы Арья или Уинни вдруг решили выйти за других, обоих женихов покромсали бы на кусочки и разметали по всему Нью-Йорку для последующих поисков в стиле «CSI: Место преступления».
