– Игрушек для взрослых или детских игрушек? – спросил он.

– Второе. – Я резко отдернула голову и хмуро посмотрела на телефон. – Обычно покупка вибратора не требует срочности.

Би Джей заворчал.

– Опять Гретхен? – Неужели мы правда вели нормальный разговор, как будто он не говорил мне, что в ближайшие дни уезжает в Катманду, в Непал, словно мы не провели последнюю половину десятилетия вместе?

– У Лирик завтра день рождения, – подтвердила я.

– Дай мне пару минут. Я свяжу тебя с нужным человеком.

– Спасибо.

Брендан Рональд-младший был Эбботом, а это означало: ему настолько повезло, что его окружали неисчерпаемые привилегии. Эбботы – известная семья в Нью-Йорке. Их фамилия открывала двери… и кошельки. Благодаря связям Би Джей[3] обладал таким лоском, какой я раньше видела только в сериалах. Я же выросла в муниципальной квартире на Тутинг Бродвей, а мои родители лишь недавно перебрались в дом на две семьи в квартале от той квартиры, в которой мы росли. Когда много лет назад я познакомилась с Би Джеем в Кембридже (я училась на полной стипендии, а под его фамилией даже открыли секцию в библиотеке), то могла думать только о том, как его удержать. Присвоить его состояние. Буквально и фигурально.

Мой отчим владел закусочной, а мама была домохозяйкой. Мы отнюдь не авторитетны. Как такое называется? Антиавторитетны. Мама брала картошку со скидкой в португальском магазине на первом этаже и постоянно искала купоны в Lidl, чтобы купить молоко и хлеб.

Через три минуты телефон завибрировал.

Я провела по экрану.

– Да?

– В полночь. FAO Schwarz[4]. Женщина по имени Кейли откроет магазин. Но у тебя будет только десять минут, и свет останется выключенным, – сообщил Би Джей без особого энтузиазма. Видимо, разозлился, что я не упала к его ногам.

«Ой, брось, Даффи. Ты же знаешь, как я пахал последние несколько лет. Я заслужил этот отпуск. И это всего на шесть месяцев. Буду ошиваться с монахами. Научусь медитировать». Память наводнили обрывки разговора о расставании, состоявшегося в нашем любимом ресторане.

– Этого более чем достаточно. Спасибо.

«…ты обещал, Би Джей. Сказал, что сделаешь мне предложение. Я на тебя рассчитывала. Именно поэтому ничего не предпринимала. Срок моей визы истекает через две недели. Ты не можешь так со мной поступить».

– В общем… – Похоже, Би Джей не спешил вешать трубку. – Мне кажется, ты все еще на меня злишься. Ты когда-нибудь меня выслушаешь?

«Господи, Дафф, вот так давление. Неудивительно, что я сомневаюсь насчет нашей помолвки. Чувствую себя говорящей дойной коровой. К тому же ты всегда можешь поехать со мной в Непал».

«Нет, не могу. Я не могу уехать из США, если хочу здесь остаться, балда».

– Я выслушала тебя в ресторане, – процедила я. – Если честно, я бы промыла себе уши хлоркой, если бы это помогло стереть из памяти кое-что из того, что ты наговорил.

«Если тебя волнует только чертова виза, то найди себе в мужья другого лоха, Дафф. То, что вы с мамой на меня давите, не значит, что я готов жениться. Знаю, я говорил, что буду, но люди меняют свое мнение. Это называется развитием».

– Я не язвил. Знаю, как сильно ты любишь этот город. И это должно показать тебе, насколько мне небезразлично! – возразил он. – Я разрешил тебе сделать то, что здорово меня ранит, лишь бы ты смогла полностью раскрыть свой потенциал. Это величайшая жертва. Позволить тебе выйти за другого.

Разрешил. Кто-нибудь, купите ему календарь. И намекните. Мы уже не в девятнадцатом веке.

– Еще раз спасибо за помощь, Би Джей. Хорошего вечера.

– Значит, мы даже не переспим перед моим отъездом? В последний раз на дорожку?

Я повесила трубку, грозя кулаком потолку своей квартиры в сорок шесть квадратных метров на Мэдисон-авеню.

Бог меня подвел. Пусть даже не рассчитывает, что я однажды буду снова соблюдать Великий пост.

Было уже половина первого ночи, когда я на такси, вызванном от FAO Schwarz, приехала в роскошную квартиру Гретхен в Верхнем Ист-Сайде. Если повезет (что, как вы могли догадаться по событиям этого вечера, мне не свойственно), она будет крепко спать, и я смогу тихо оставить упакованные подарки.

– Особенная, должно быть, именинница, раз получит так много подарков. – Таксист посмотрел на меня в зеркало заднего вида. Я сидела в ворохе подарков в обертках пастельных цветов: анатомически правильных пупсов, поясных сумок с Барби, единорога для катания и кенгуру в натуральную величину. (Общество когда-нибудь обратит внимание на то обстоятельство, что кенгуру – агрессивные засранцы, а не милахи? Мне нужен их пиарщик.)

– Если бы, – пробормотала я, глядя в окно на проносящиеся мимо небоскребы. Ночью Манхэттен особенно прекрасен. Элегантный, суровый и полный обещаний и возможностей. – Забрасывать детей деньгами – это не любовь. Это признание вины.

Такси подъехало к обочине. Я на ходу поприветствовала Терренса, швейцара. Он привык, что я прихожу и ухожу в любое время ночи. Попрактиковавшись в осознанном дыхании и сказав себе, что худшая часть вечера теперь точно позади, я влезла в лифт Гретхен с ворохом подарков для Лирик.

Когда двери открылись, меня встретили четыре переполненных мусорных пакета, которые моя начальница решила оставить за дверью. Как-то Гретхен объяснила мне, что не верит в необходимость выносить за собой мусор. Будто порядок в ее квартире поддерживали инопланетяне или криптиды.

Обойдя протекающие мешки, я взяла подарки Лирик поудобнее и ввела код от двери Гретхен.

Распахнула ее. Чертов кенгуру выскользнул у меня из рук и упал на пол. Я споткнулась об него и с резким вздохом нырнула головой вперед. К счастью (и я говорю весьма условно), я приземлилась на мягкую игрушку. Платье задралось, выделив моей заднице эфирное время. Будто этого мало, на мне все еще были сексуальные трусики, которые я купила на прошлой неделе в надежде, что Би Джей сделает мне сегодня предложение. Черные кружевные с красным бантом над ягодицами.

Уткнувшись лицом в причинное место кенгуру (конечно же, я упала на него не в миссионерской позе, ведь это было бы не так унизительно), я подумала, что сегодняшний вечер поистине, несомненно, не мог стать еще ужаснее.

И вновь Вселенная приняла вызов.

Ведь едва подняв лицо от промежности кенгуру, я осознала, какую сцену застала.

Моя замужняя начальница занималась сексом с мужчиной, и это точно был не Джейсон.

Образ запечатлелся на моем мысленном жестком диске прежде, чем я успела нажать кнопку удаления.

Образ моей начальницы-трудоголички (женщины, которая вела последние президентские дебаты), со скомканным и засунутым в рот шарфом, пока высокий, невероятно хорошо сложенный полубог двигал бедрами, напрягая ягодицы. Ее приталенная юбка собралась на талии. Грудь задорно подпрыгивала сквозь разорванную блузку. Прелестно.

Если за те три недели, что мы не виделись, Джейсон не стал вдруг божеством ростом за метр девяносто со стальными ягодицами, телосложением Тора и растрепанными светлыми волосами, как у сердцееда из девяностых, то это явно какой-то любовник.

– Симпатичные трусики, – сказал он вместо приветствия посреди процесса. – Прошу, скажи, что на тебе лифчик из того же комплекта.

– Да, – объявила я, отказываясь выдать свое смущение. – Взяла на распродаже.

– Отличное вложение, – простонал он явно на грани.

Мы что, в самом деле обменивались любезностями, пока он обесчещивал мою начальницу? А еще говорят, что британцы чересчур вежливы.

– КАКОГО ЧЕРТА, ДАФФИ?! – Гретхен оттолкнула мужчину, топнув босыми ногами по мраморному полу. Она пулей бросилась ко мне, пытаясь прикрыть грудь разорванной блузкой. Я вскочила, одергивая платье и разглядывая стоящего позади нее мужчину, потому что, по всей видимости, в этот момент было крайне важно глазеть на сексуальных мужиков.