За дверью дежурил евнух, тот самый, что доложил о приходе Сардара. И, наверное, тот самый, который… Которому отдавал распоряжения Асир. Который видел ее перед Асиром, жаждущую близости, готовую. Конечно, это не должно было иметь значения, она ведь уже решила… Но все равно, по привычке, наверное, немного смущало.

Лин попросила сменить постель и принести плотный завтрак и кофе, он с достоинством поклонился:

— Я распоряжусь, госпожа. Прислать вам служанку в купальни?

Да, точно он. Ничуть не сомневается, что ей нужно смыть с себя следы секса. Но почему-то от того, как он ответил, смущение ушло. Для этого евнуха, которому Асир, очевидно, доверял, она была — анхой владыки. И вела себя так, как подобает. Правильно.

— Не надо, — очередной сеанс наведения красоты, может, и стал бы разумным времяпрепровождением, но Лин хотелось побыть одной. Пережить еще раз, в памяти, самые волнующие моменты объяснения и близости. Сегодня утром изменились не только ее отношения с владыкой, изменилась и она сама. Даже если и была, как сказала Лалия, «давно готова». Именно сегодня та готовность, которую она сама до конца не осознавала, те желания, которые саму ее немного пугали, достаточно сильно смущали и в целом порождали немало сомнений, превратились в уверенность. В определенность, твердое знание и радость.

Неторопливое, блаженно-расслабленное купание все было заполнено этим ощущением новой, изменившейся Лин. Довольной, пребывающей в удивительном согласии с собой и своим внутренним зверем, и в то же время нетерпеливо предвкушающей следующий раз. Будоражащее сочетание уверенности и неизвестности — это тоже был ее сорт адреналина. Как тот край, который так возбуждал владыку.

Может, без этого… который «старейший старейшина», помешавшийся на горячих скакунах, все пройдет быстро, и она не успеет слишком уж сильно заскучать? Хотя на самом деле уже скучает.

Купальни вызывали откровенные желания и воспоминания, с этим ничего нельзя было поделать, да и не хотелось. Но за завтраком Лин переключилась мыслями на Хессу. Подругу ждало тревожное ожидание, и никакие уверения Лалии и даже Асира не могли успокоить Лин полностью. Кому, как не агенту охранки, пусть даже бывшему и вообще из другого мира, понимать, как много значат случайности в таких миссиях. И насколько чаще эти самые случайности бывают пакостными, досадными, трагическими, чем счастливыми. Вот только показывать тревогу Хессе — нельзя. Ни в коем случае. Только уверенность и железобетонное спокойствие.

На самом деле Лин знала отличный рецепт для таких случаев: просто вычеркнуть из мыслей тревожащий период и сосредоточиться на том, что ждет после. На свадьбе. Наверняка та пышная и долгая свадьба, которую предвкушал Асир, потребует немалой подготовки. Вот и хорошо, будет чем заняться.

— Госпожа Линтариена, — вошедший евнух, уже другой, склонил голову, — если вы закончили завтрак, прошу пойти со мной. Госпожа старшая митхуна желает поговорить с вами.

Лалия? Вряд ли ей так не терпелось узнать результаты, к которым привел быстрый, на ходу данный совет, что она ради этого вызвала Лин из покоев владыки. Значит, что-то случилось. Что-то важное.

Лин одним глотком допила кофе и встала.

— Да, конечно. Пойдемте.

Знакомая дорога через сад и тайную калитку, а вот дальше оказалось, что Лин знает еще не все тайные тропки сераля: евнух провел ее через густо заросшую жасмином часть сада к неприметной двери, выглядевшей так непритязательно, что любой бы подумал — за ней какая-нибудь каморка для садового инвентаря, а то и вовсе для мусора. Но дверь отворилась без скрипа, евнух зажег лампу и повел Лин вверх по узкой лестнице. Объяснил негромко:

— Госпожа Лалия ждет в библиотеке.

Все это в целом было довольно странно: и тайный ход, в котором могло случиться что угодно, и непонятное место встречи. Если Лалия не хочет, чтобы об их разговоре кто-то знал, чтобы их увидели, почему библиотека, а не оружейка? Среди серальных цыпочек не много, конечно, любителей книг, но все же и такие есть, а в библиотеке не запрешься.

Впрочем, долго мучиться вопросами не пришлось. Еще одна дверь, которая с той стороны оказалась замаскирована книжным шкафом, и сидящая в кресле перед окном Лалия повернула голову.

— А, вот и ты. Наконец-то.

Евнух остался на тайной лестнице. Шкаф встал на место.

— Что случилось? — с любым другим Лин сказала бы, что ничего серьезного, но кто-кто, а Лалия держала лицо идеально, ничего по нему не прочтешь, если сама не позволит. И сейчас ее внешнее расслабленное спокойствие не имело никакого значения.

— О, кое-что в самом деле интересное, — Лалия усмехнулась и поманила Лин ближе. — Посмотри в окно. Может быть, заметишь что-то крайне занимательное.

Окно было то самое, из которого открывался прекрасный вид на взбудораживший весь сераль пожар. И сейчас первым бросался в глаза именно пострадавший от пожара дом. Полосы гари на белых стенах, потрескавшаяся корка высохшей под палящим солнцем глинистой земли. Протянутая через двор веревка и какая-то красная тряпка на ней. Лин скользила взглядом по стенам дома, по улице, по обгоревшему винограду, но взгляд, словно притянутый, возвращался к этой веревке, к вызывающе яркому алому пятну на белом фоне стен. Лин никак не могла понять, что это — для простыни или скатерти слишком узко, для полотенца, наоборот, широко. Покрывало? Накидка?

Да неважно!

— Эта красная тряпка выглядит странно. После пожара было бы логично стирать все вещи, а не одну.

— Еще страннее то, что этот дом уже давно пустует. И при пожаре пустовал.

— Точно? — Лин оглянулась на Лалию, снова посмотрела на пустой двор, который оживляла только эта непонятная тряпка. — Конечно, точно. Ты никогда не говоришь того, в чем не уверена. Значит, вопрос, кто и зачем его поджег и кто и зачем вывесил сигнал. Потому что если не стирка, то что еще остается? Кто, зачем и для кого, но «для кого», мы почти уверены, так?

— Почти, — Лалия поднялась, подошла ближе к окну и встала рядом. — Этот двор виден только из окон библиотеки и зала для возвышенных занятий. Еще с башни, но туда никто не ходит. Кроме… — Лалия кинула на нее насмешливый взгляд. — Одной чересчур резвой анхи. — Из всех остальных комнат — только стены. Значит, кого-то очень интересуют обитательницы сераля. Или… евнухи и клибы. Но у последних есть и другие возможности. Их передвижения во дворце не настолько ограничены.

— Мы знаем только одну анху, которая очень любит смотреть в окна, причем именно в эти.

— Верно. Но… у меня были свои способы узнать об этом. А откуда знаешь ты?

— Зара сказала. «Ирис заметила пожар, она любит смотреть в окна», — Лин легко вспомнила брошенную словно невзначай фразу.

— Именно, — Лалия нахмурилась и снова посмотрела в окно. — И теперь мне очень интересно, кто начнет действовать первой. Одна или другая.

Лин прошлась по библиотеке. Прихватила со стола лист бумаги, перо и чернильницу и вернулась к окну. На широком подоконнике можно было расположиться почти как на столе.

Резкой чертой разделила лист на две половины.

Рисовать пером было, как ни странно, проще, чем писать — если не гнаться за сходством. Схематичная фигурка танцовщицы на левой половине и страстно изогнувшейся лежащей анхи на правой.

— Цели одной ясны, — рядом с лежащей анхой нарисовалось сердце, пронзенное кинжалом. — Мы не знаем, насколько Джасим ей доверяет, но уверены, что она получила конкретное задание. Она — подарок для Асира. Только она. Но чего хочет вторая? Чего она хочет, что ей поручено и насколько совпадают ответы на эти два вопроса? Она навела меня на Ирис, потому что хотела помешать ей или отвести внимание от себя?

— Не тебя, — усмехнулась Лалия, с интересом рассматривая лист. — Если я не ошибаюсь, только у одной анхи в нашем серале есть шанс достучаться до нее. Впрочем, я это уже говорила. Особенно если у той самой анхи теперь есть цель и кое-какая информация, которая непременно заинтересует нашу таинственную танцовщицу. Подождем немного.