Контрнаступление неизбежно, вдали видны вертолеты, которые прилетают, чтобы завершить дело.

—Если нас не утопит море, то убьет нас взрывная волна, которую они вызовут.

Спасательная лодка приближается, поэтому мы должны бежать, и я вырываю Рейчел из рук.

—Подожди, — возражает Братт.

Паркер толкает его, взрывчатка взрывается в нескольких метрах, и я прижимаю Рейчел к груди. Я закрываю глаза, прежде чем прыгнуть в пустоту. Боль от падения пронзила мне ребра, вода вырвала лейтенанта из моих рук, а волны накрывали меня, не давая дышать. Я боролся с ледяным течением и сумел выплыть на поверхность.

Никого не было видно.

—Рэйчел! —Я снова нырнул.

Течение сильное, к тому же она не умеет плавать из-за своего состояния. Я снова вынырнул, и в поле зрения появился Алекс, держа Рейчел и плывущий к спасательной лодке.

Я поспешил к месту действия. Братт, Лайла, Александра, Гауна, Паркер, Саймон и Патрик уже были там вместе с другими солдатами. Врачи окружают лейтенанта и оказывают ей первую помощь.

— Она не дышит! — кричит Братт.

Сердечно-легочная реанимация не помогает.

— Она не реагирует, — говорит парамедик, пока ей разрезают платье и высушивают ее в считанные секунды. — Принесите реанимационную тележку и адреналин!

Ей вставляют иглу в руку и повторяют реанимационные манипуляции. Она не приходит в сознание.

— Мы теряем ее!

Лейла падает к ее ногам.

— Рейчел, очнись! — требует она.

Мередит берет ее за плечи, чтобы оттащить.

— Все назад! — приказывают, очищая место для дефибриллятора.

Я замираю, видя, как они пытаются три раза, но безрезультатно. Я чувствую, как будто меня пронзают изнутри, когда парамедик не добивается желаемого результата. Он смотрит на Алекса, качая головой в знак отрицания, и в этот момент я чувствую, что без нее мир — полное дерьмо.

—Мы потеряли ее, — заявляет он.

Плач и крики близких — как нож, пронзающий мне грудь.

—Попробуй еще раз, — приказываю я.

—Она умерла...!

Я бросаюсь на него и хватаю за шею.

—Попробуй еще раз! — кричу я. — Дай ей столько, сколько нужно, но она должна очнуться!

— Кристофер! — Алекс подходит сбоку.

— Нет! — я лаю на него. — Не пытайся меня утешить, потому что она не умрет!

Медик повторяет манипуляции, делает еще один укол и снова подключает дефибриллятор.

Я оглядываюсь вокруг и вижу, что большинство солдат уже считают все потерянным, когда она не реагирует. Братт отворачивается, чтобы никто не видел, как он плачет, а я не могу принять то, что происходит.

—Рэйчел! —Я беру ее за плечи—. Рэйчел, открой глаза!

Я дрожу вместе с ней, как будто меня медленно убивают. Я не могу смириться с этим, с тем, что я все испортил и больше никогда ее не увижу.

Очнись! — кричу я в отчаянии. — Детка...

Удушье заглушает мои слова, и я прижимаюсь лбом к ее лицу.

Рэйчел, пожалуйста...

Ее молчание лишает меня рассудка, и я начинаю реанимировать ее. Я делаю ей искусственное дыхание, применяю все известные мне приемы и не отпускаю ее, не сдаваясь.

—Дефибриллятор! —приказываю я. —Поставьте полную мощность!

—Сэр, все делается по протоколу и...

—Поставьте!

—Хватит, Кристофер! —вмешивается Братт, пытаясь оттащить меня.

—Нет! —рыча я. —Смирись ты, но я нет!

Он снова встает между нами, и я вытаскиваю пистолет.

—Оживите ее. —Рука дрожит, когда я целюсь.

—Министр! —восклицает парамедик, увидев лицо Братта.

—Оживите ее! —Я приставляю ствол к ее лбу.

—Кристофер! —вмешивается Алекс.

—Заткнись! —кричу я. —Мне плевать, что ты выше меня, ты должен реанимировать ее, пока она не придет в себя, потому что я не дам ей умереть.

Дыши глубже.

—Сэр! —Медик нервно смотрит на него.

—Выполняй, блядь, приказ, пока я тебе башку не отстрелил! —отвечает Алекс.

Аппарат издает звуковой сигнал, когда достигает максимальной мощности. Я отступаю, они снова окружают ее, и ее грудь подпрыгивает, когда они повторяют манипуляцию дважды.

Она должна очнуться, потому что мне нужно сказать ей тысячу вещей, сотни наказаний, которые я должен ей назначить, я должен отругать ее за то, что она вела себя как глупая героиня, за то, что она мне солгала... Она должна знать, что...

Парамедик надевает стетоскоп, проверяя ее запястье и жизненные показатели.

— Пульс есть! — сообщает он. — Слабый, но есть.

Она кашляет, выплевывая воду изо рта, и я не могу сдержать желание броситься к ней.

— Черт, я так тебя люблю... — Я покрываю ее лицо поцелуями. — Не делай больше глупостей.

—Боже, это не может быть, —шепчут за моей спиной.

Я обнимаю ее крепко, как будто ее у меня отнимают, клянясь себе, что никогда не позволю этому случиться.

—Я умерла? —шепчет она.

—Я никогда не позволю этому случиться.

Я обнимаю ее, и она снова теряет сознание.

Кристофер

5 ноября 2017

Лондон, Англия

Семь дней спустя

Охрана развернулась вокруг больницы, мне открыли дверь фургона, на каждом углу стоят камеры журналистов и снайперы. Я смотрю на часы, до конца посещения осталось совсем немного.

Я иду по коридору к отделению интенсивной терапии. Вокруг полно полицейских и тайных агентов, которые проводят меня в охраняемую зону.

Я останавливаюсь перед стеклом. Это была нелегкая неделя: Рэйчел чуть не умерла, Антони сбежал, я едва не застрял в Италии, а на довершение ко всему на меня набросились пресса и Совет. Я только что прибыл в Лондон, а вызовы в суд не заставили себя ждать.

Маскерано используют свою власть лидеров пирамиды, и FEMF пришлось переодеться, чтобы с ними бороться; мы противостоим им как DEA, Интерпол и ФБР.

Центральные органы хотят заслушать показания Рэйчел, поскольку пресса занялась очернением ее имени с помощью сенсационных обвинений, которые ухудшают ее положение, выдумывая предполагаемый роман с Антони. Ее обвиняют в том, что она подвергла Лондон преследованию со стороны мафии. Она не успела выйти замуж за итальянца, но многие спекулируют и утверждают, что он ее партнер и рано или поздно приедет за ней.

Нападения со стороны итальянца становятся все более жестокими. Я отнял у Рейчел, Изабель бросила его, Алессандро погиб, а Филипп по-прежнему считается пропавшим без вести. Он не оставляет ни следа и считает, что лейтенант принадлежит ему.

Ее ввели в искусственную кому, потому что рана вызвала внутреннее кровотечение, и она не пришла в себя после интенсивной реанимации, которую я ей провел. Я не могу к ней подойти, так как по внутреннему распоряжению ее могут навещать только родители. После реанимации Марина предоставила нам более современные медицинские услуги. Ее усыпили и доставили на самолете сюда. Лондон — наше самое безопасное убежище, и министр не колебался, когда речь шла о ее безопасности.

Я смотрю на нее через стекло, она окружена мониторами. - Она еще не пришла в себя» — говорю я себе.

Рик не отпускает ее руку, а мать расчесывает ей волосы у кровати. Я чувствую усталость, мышцы напряжены и болят. Я метался туда-сюда, планируя, придумывая и контратакуя, так как пирамида дышит мне в спину за то, что я связался с лидером.

— Ты выглядишь ужасно, — говорит Алекс за моей спиной.

Я смотрю на свое отражение в стекле окна: усталость видна за версту, я не спал несколько дней.

—Войны не дают времени на красоту.

Братт появляется в коридоре.

—Льюис действительно настойчив, — говорит Алекс, глядя на него. — Он здесь всю неделю. Интересно, у него что, нет военной группы, которой нужно руководить? Мы же, вроде, под прицелом.

—Он влюблен и этим оправдывает свою бесполезную трату времени.

—Ты тоже, и это первый раз, когда ты появился за всю неделю.