Оригинал письма не сохранился. Текст реконструирован по рукописной копии А.И. Цветаевой (РГАЛИ. Ф. 1334, on. 1, ед. хр. 832, л. 25–26 об.). Полный текст этой копии с подробной историей ее создания, находки и расшифровки см. в нашей публикации: Лубянникова Е.И. О прощальном письме Марины Цветаевой 1910 года // «Дух — мой сподвижник И дух — мой вожатый». Материалы Шестых Международных Цветаевских чтений: К 120-летию со дня рождения М.И. Цветаевой. Елабуга: ЕГПУ, 1913 (в печати).
Это прощальное письмо-завещание, адресованное младшей сестре, было написано 17-летней М. Цветаевой, решившей покончить с собой из-за несчастной любви к В.О. Нилендеру, которому она незадолго перед тем отказала в замужестве.
А.И. Цветаева в воспоминаниях упоминала об этом письме в связи с неудавшейся попыткой самоубийства М. Цветаевой зимой 1910 г. на спектакле «Орленок» (по драме Э. Ростана) с участием С. Бернар: «Из отрывков ею [Мариной] сказанного тогда и позднее, слов брошенных, я узнала: она выстрелила в себя — револьвер дал осечку» (Цветаева А. Воспоминания: В 2 т. М.: Бослен, 2008. Т. 1.С. 525). Но мемуаристка явно ошибалась: на самом деле последние гастроли С. Бернар в Москве состоялись в декабре 1908 г. Как показано нами в вышеупомянутом сообщении, А.И. Цветаева непроизвольно соединила в памяти два отдельных случая, две разные юношеские попытки сестры свести счеты с жизнью: первая имела место в 1908 г. действительно на спектакле С. Бернар, но причиной этого поступка была безмерная любовь-тоска М. Цветаевой к Орленку — Герцогу Рейхштадтскому, сыну Наполеона, попытка эта не удалась; вторая замышлялась в начале 1910 г. по причине разрыва с В. Нилендером, но, вполне вероятно, что она не была доведена до конца, а ограничилась лишь написанием прощального письма.
Письмо не было отправлено, и А.И. Цветаева долгие годы не подозревала о его существовании. О том, как она получила его уже после гибели сестры, находясь в дальневосточном лагере, она рассказала Б.Л. Пастернаку, посылая ему одну из копий этого письма. В сопроводительном письме (датируется по содержанию концом января — февралем 1945 г.) она писала: «Вот, Борис, копия письма ко мне Марины в 1910 г., когда ей было 17, мне — 15 лет. Чудом попало к Мар<ии> Ив<ановне> [Кузнецовой] и она мне списала его. Я о нем не знала. Я получила его 35 лет спустя дня его написания, 35 лет и 24 дня спустя, 28.I этого года. Дрожали не руки, письмо державшие, а все то, что зовется мной и вся м<оя> будущая жизнь до дня смерти, п<отому> ч<то>
я прочту Маринины прощальные мне слова (меня о них еще осенью предупредила Мар<ия> Ив<ановна>, и шли к М<арии> Ив<ановне> мои телеграммы молящие о 2х копиях мне, о сохранении подлинника.) Это было в общежитии. Письмо я получила днем (в памяти сейчас
путается) но я смогла прочесть его только вечером, я не знала куда уйти с ним, — некуда. Я стала на койку, на колени, так что лицо было почти прямо к лицу молодого (большого) портрета М<арины>, увелич<енного> мной, ее глаза глядели прямо в мои, и я моля жилы удержать слезную дрожь, чтоб не видно было сзади, чтоб — не любопытствовала там комната! Хоть от этого меня спасти сейчас, стала читать, держа листок Мар<ии> Ив<ановнино>го почерка повелительно чувствуя что — Маринин. И сейчас же ничего не стало видно от слёз. Я читала то что прочтете (на отдельном листке — п<отому> ч<то> нет времени отдельно списать Вам, списываю с копией, Але [Эфрон] и Вам) — но я захотела продлить это страшное свиданье с 17 летней умиравшей Мариной — и чтобы никого сзади в комнате, ночь. И я дочла
посл<едней> стр<аницы> а последнюю страницу оставила себе — на ночь. Сложила, и идя вниз по горе точно по лестнице Трехпрудного дома, пошла на работу. Ночью, одна, еще осилив и баню (день банный) к
на этот раз как всегда позже всех — легла когда все уже спали. Тут я, м<ожет> б<ыть> уже 29го I, п<отому> ч<то> была глубокая ночь, дочла последние ко мне во всю мою остающуюся жизнь — слова Марины» (РГАЛИ. Ф. 1334, оп. 1, ед. хр. 832, л. 22)
{386}.
Оригинал письма 1910 г. А.И. Цветаева получила несколько лет спустя, когда ненадолго обрела свободу, но и он, и копия М.И. Кузнецовой позже были утрачены: «Судьба в новом шквале событий эту копию письма и через четыре года полученный оригинал — у меня отняла» (Цветаева А. Воспоминания. Т. 2. С. 660). Вследствие этой утраты содержание прощального письма М. Цветаевой до сих пор было известно лишь в кратком пересказе ее сестры (см.: Там же. С. 660–661; Цветаева А. Неисчерпаемое. М: Отечество, 1992. С. 179).
Из двух копий письма, выполненных А.И. Цветаевой для A.C. Эфрон и Б.Л. Пастернака, первая до адресата не дошла, а вторая (сделанная под копирку на тонкой кальке с двух сторон) достигла цели и впоследствии была передана Пастернаком А.Е. Крученых, в архиве которого она и сохранилась.
В тексте копии имеются поясняющие пометы А.И. Цветаевой (на полях и в скобках) — все они приведены в подстрочных примечаниях. В публикации восстановлены французские цитаты, которые в условиях лагерной цензуры А.И. Цветаева вынуждена была заменить на русский перевод.
1920
ОБЩЕМУ СОБРАНИЮ ДВОРЦА ИСКУССТВ
<Весна 1920 г.>
Прошу зачислить меня в члены Дворца Искусств по литературному отделению [1646].
Москва, Поварская, Борисоглебский пер<еулок>, д<ом> 6, кв<артира> 3.
Марина Ивановна
Цветаева-Эфрон
<Резолюция:> Рекомендую. Л. Копылова [1647].
Впервые — Саакянц А.-2. С. 194. Печ. по тексту первой публикации.
1923
Л.Е. Чириковой
Прага, 14 нов<ого> апр<еля> 1923 г.
Моя дорогая Людмила Евгеньевна!
Посылаю Вам два «Ремесла» [1648] — С.М. Волконскому (Bd des Invalides, 2, Rue Duroc) и М.С. Цетлин [1649] (118, Rue de la Faisanderie, XVI-e). С.М. В<олконскому> непременно передайте сами, я упорно хочу Вас подружить. И «Царь-Девицу» [1650] для Бальмонтов, адреса их не знаю. Будьте героиней, разыщите их.
Вам «Ремесла» пока не посылаю, п<отому> ч<то> эти книжки последние. Но Геликон [1651] обещает еще, тогда пришлю.
Были ли у С<ергея> М<ихайловича>? Если были — непременно и подробно опишите встречу.
— Когда увидимся? —
Эти письма с просьбами не в счет, т.е. в счет-то в счет, и весьма тяжкий, ибо Вы меня скоро возненавидите, — но, вопреки видимости, этому великому обманщику, верьте в мою бескорыстнейшую нежность.
МЦ.
Публикуется впервые по оригиналу, хранящемуся в архиве Дома-музея Марины Цветаевой в Москве.
Написано на цветной открытке с видом Вшенор.
Приложение
От составителя
В настоящем издании, являющемся продолжением публикации эпистолярного наследия М.И. Цветаевой, сохранены принципы подготовки текста, принятые в предыдущем томе (Цветаева М. Письма 1905–1923).
Как и в предыдущем издании, в настоящем томе письма расположены в хронологической последовательности. Письма печатаются по оригиналам или копиям с оригиналов, а при их недоступности — по первой полной публикации. Большинство писем, опубликованных ранее, сверены или исправлены по оригиналам или их копиям.
