<19 декабря 1927 г.> [1605]
Дорогая Саломея, постараюсь быть у Вас во вторник (завтра). Постараюсь — потому что у детей неожиданно разыгрался грипп. Если не будет хуже, приеду. Очарована формулой огорчения, книгами. Но — заостряете: отдаст [1606]. (Когда?)
Кстати, привезу свои, то есть Ваши.
До свидания, целую.
МЦ
С<ергей> Я<ковлевич> уже уехал, когда пришло Ваше письмо. Думаю, приедем вместе. 19 дек<абря>, понедельник.
Впервые — Русская газета. С. 12. Печ. по тексту первой публикации, сверенной с копией с оригинала.
93-27. Л.О. и Р.И. Пастернак
27-го декабря 1927 г.
Meudon (S. et О.)
2, Avenue Jeanne d'Arc
Дорогие папа и мама Бориса,
Сердечное спасибо за чудесные подарки и память. Медведя-болонку хотела додержать до Рождества, но Мур (сын) услышал писк и примчался, — всё было поздно. Спит с ним, ест с ним, гуляет с ним, а на вопрос, откуда такое чудо: «А ето от папы и мамы Болиса Пастенака». — «А кто Борис Пастернак?»
«Пает: поёт всё время». — Если бы! —
Пишу Вам эти несколько строк только чтобы поблагодарить, очень хочу написать Вам большое письмо о Борисе, о его 1905 годе, — многом. Как зовут Борисину маму? [1607]
— 29-го годовщина Рильке.
«Dunkle Zypressen!
Die Welt ist gar zu lustig!
Es wird doch alles vergessen» {362}
Когда-нибудь — если встретимся — прочту Вам его стихи ко мне, последнюю из его Duineser Elegien {363}, написанную за 4 месяца до его смерти [1608]. Знает ее кроме меня только Борис. Но Вам покажу, и то письмо покажу, где он о Вас, дорогой Леонид Осипович, писал: Ваше имя русскими буквами [1609].
Все это — стихи, письма, карточки — когда умру завещаю в Рильковский — музей? (плохое слово) — в Rilke-Haus {364}, лучше бы — Rilke-Hain! {365} который наверное будет. Не хочу, чтобы до времени читали, и не хочу, чтобы пропало. В Россию, как в хранилище не верю, всё еще вижу ее пепелищем.
До свидания! Еще раз спасибо за память и внимание. Чулки чудные, поделилась с дочерью, а сын к весне как раз дорастет: он у меня великан.
МЦ.
P.S. Это не письмо. Письмо — впереди. Да! главное: внук или внучка? Как адр<ес> Вашей дочери в Мюнхене и как ее имя? [1610].
Как Вам понравилась г<оспо>жа Андреева? [1611] Ее мало любят, я ее люблю.
Впервые — НП. С. 253–254. СС-6. С. 300–301. Печ. по СС-6.
94-27. С.В. Познеру
Meudon (S. et О.)
2, Avenue Jeanne d'Arc
23-го декабря 1927 г.
Милый Соломон Владимирович,
Не была на писательском собрании [1612] потому, что хожу бритая (после скарлатины) и по возможности не показываюсь. Та же бритая голова, не говоря уже о моей нелюдимости, полная обеспеченность моей всяческой непригодности в делах вечера.
Будьте другом, скажите кому, куда и когда подавать прошение, боюсь, что меня забудут. (Говорю о деньгах с будущего вечера писателей.) [1613]
Заранее благодарная Вам.
МЦветаева.
P.S. Еще просьба! Помните, Вы в прошлом году говорили мне, что есть возможность получать от русских американцев (Вы конечно знаете о чем говорю) ежемесячное пособие [1614]. Я тогда сообщила г<оспо>же Ельяшевич [1615] свой адрес, но этим дело и кончилось.
Как его двинуть? Кого и как просить? Я очень нуждаюсь.
Впервые — Russian Studies / Etudes Russes / Russische Forschungen — Ежеквартальник русской филологии и культуры. СПб.: Пушкинский фонд. 1994. I. 1. С. 300–301 (публ. В. Кельнера и В. Познер). СС-7. С. 189. Печ. по копии с оригинала, хранящегося в архиве BDIC.
95-27. A.A. Тесковой
Meudon (S. et О),
Avenue Jeanne d'Arc
Сочельник 1927 г.
Дорогая Анна Антоновна!
Поздравляю Вас с праздником Рождества Христова и наступающим Новым Годом.
Как досадно вышло! Сувчинский был и не зашел, не повидал Вас, не рассказал Вам о нас, и нам о Вас ничего рассказать не смог. Кроме того, все мои планы с нашими мелочами расстроены, — у Вас ли вещи, т.е. занес ли их к Вам Булгаков? Если да, храните до более верной окказии, — ездят же сюда из Праги в Париж! Я очень жалею, там был камушек, который я хотела оправить для Али в кольцо к Рождеству.
Аля больна: ангина, лежит в постели и пишет Вам поздравление [1616]. Мур тоже простужен. После сильных морозов — весенний сильный ветер с дождем, вот и простудились. Пишите мне. Целую Вас нежно, сердечный привет и поздравления Вашим.
М.Ц.
Вот лес, где мы гуляем летом [1617].
Впервые — Письма к Анне Тесковой, 2008. С. 77. Печ. по тексту первой публикации.
96-27. C.H. Андрониковой-Гальперн
Meudon (S. et О.)
2, Avenue Jeanne d'Arc
27-го дек<абря> 1927 г., вторник.
Дорогая Саломея,
Заминка: чек ошибочно помечен <19>25 г. Прилагаю с просьбой оставить у прислуги другой, на два года старше (<19>27 г.) За ним завтра (в среду) зайдут. Предупредите прислугу, что зайдет господин, к<отор>ый спросит «une lettre pour M. Efron» {366}. У меня огорчение: у Али и Мура не то ангина, не то грипп, во всяком случае жар и кашель (у Али и горло). Оба в постели. Никуда не выхожу. Чек, как тот, что возвращаю, пожалуйста, на имя С<ергея> Я<ковлевича>.
До свидания. Очень рада буду повидаться, через неделю, надеюсь, дети обойдутся, тогда спишемся, захвачу Федру, которая Вам понравится больше Поэмы Воздуха.
Да! Если все-таки что-нибудь найдется Ирининого [1618] для Али, приму с радостью, что бы ни было. Все нужно.
Целую Вас и поздравляю с <19>28-ым.
МЦ.
Впервые — СС-7. С. 110–111. Печ. по СС-7.
97-27. В.Ф. Булгакову
Meudon (S. et О.)
2, Avenue Jeanne d'Arc
29-го дек<абря> 1927 г.
С Новым Годом, дорогой Валентин Федорович! Желаю Вам в нем — но у Вас всё есть — а Россия — в <19>28 г. — несбыточна.
Где Вы и что Вы? Я Вам недавно писала через Анну Антоновну. Если отзоветесь, напишу большое письмо.
Нынче выходит № III «Верст» и, скоро, моя книга стихов «После России» (1922 г. — 1925 г.) — получите обе [1619].
Всего лучшего Вам и Вашей семье от нас всех,
МЦ.
Впервые — Письма Валентину Булгакову. С. 64. СС-7. С. 17. Печ. по тексту первой публикации.
98-27. Б. Л. Пастернаку
<30 декабря 1927 г.>
С Новым Годом, дорогой Борис, пишу тебе почти в канун, завтра не смогу, п<отому> ч<то> евразийская встреча Нового Года происходит у нас, следовательно —
Вчера — годовщина дня смерти Рильке, а сегодня мне с утра — впрочем успела еще на рынок — пришлось ехать в госпиталь — резать голову. Теперь буду жаловаться: подумай, Борис, моя чудная чистая голова, семижды бритая, две луны отраставшая — пушистая, приятная и т.д. — и вдруг — нарыв за нарывом, живого места нет. Терпела 2 с лишним недели, ходила в кротости Иова [1620], но в конце концов стало невтерпеж, — 10 или 12 очагов сгуст<ившейся> боли. Лечебница на краю света, ехала, одним Парижем, час, ждала два, в итоге — не прививка, на которую не имею возможности, ибо 10 дней леж<ать> чуть ли не в 40-градусном жару — а буйно и внезапно взрезанная голова. Ехала домой как раненый, совсем особое чувство бинта — рамы бинта, что-то и от летчика и от рекрута, во всяком случае лестно. Так, мужское во мне было удовлетворено. Причина 1) трупный яд, которым заражена вся Франция (2 миллиона трупов) [1621] 2) малокровие, еще гнуснее и точнее: худосочие. Посему тотчас же по возврате в Мёдон, только зайдя домой проведать, полетела в аптеку за рыбьим жиром детям. — Для чего рассказ? Перекличка с Рильке (вспомни Мальте) — Новый Год и бинт, Новый Год и госпиталь, окраина [1622] и, проще — его собственная смерть: умер ведь пожр<анный> белыми шариками [1623].
