…Подходит какой-то военный, типа времен Керенского. — «Вас хочет видеть А<лександр> Ф<едорович>». — Сейчас не могу. — Говорю дальше — начало — середину — конец — всю правду. О Вас <мне, о Вас> Вас. Чувствую, взволнован. Я: «Каждый раз, когда буду бывать здесь, вы меня будете переводить». (В <нрзб.> от рассказа о Вас, уже родные).
Подходит военный царского времени, молодой, наглый, румяное лицо с усиками, красивый, <нрзб.> — «Дальнейшее пребывание здесь Вам воспрещается». — Почему? — Вы мешаете другим молиться. — Да ведь это же церковный двор. — Все равно! — И сама церковь только что была базаром. — Повторяю, Вы уйдете. — Ваша фамилия? — Полковник Бунин [1447].
Здесь просыпаюсь.
Друг, ряд щемящих совпадений.
12-го (число помню) я, в первый раз за восемь месяцев, в первый раз после его женитьбы виделась с героем Поэмы Конца [1448]. Мы переходили какую-то буйную площадь, и я — впервой за годы! — без страха. И подумала: «Только с этим не боюсь. Вера в руку. Давно не люблю (остался — на тех мостах), но в руку (ведение) верю.» 12-го — в 6–7 ч<асов> вечера. (Милый, как мой страх перед автомобилями не остерег Вас — раз навсегда? Разве есть во мне — не вещее?!)
Другое: служба (церковная, во сне) двоилась: Введение и Вознесение. (Введение — вводить — водить). А Вознесение — пусть Вам от этого будет лучше — конечно ее вознесение, души, в которую Вы же верите? Я не от православия (окружена!) не от католицизма (окружена) от са́мой сущности души, вне церкви — как птицы возносятся.
Да, еще! Когда меня <не окончено>
Печ. впервые. Черновик письма Цветаевой записан в ее тетради (РГАЛИ. Ф. 1190, оп. 3, ед. хр. 20).
54-27. П.П. Сувчинскому
Дорогой Петр Петрович,
Пишу Вам по свежему следу. Если Вы серьезно можете добыть мне 500 фр<анков> под Федру — давайте и берите. С «Современными <3аписками»> еще не поздно, ибо аванс еще не получен [1449]. Но уверены ли Вы — не очередная ли прихоть М<ир>ского! — что № IV Верст — будет? [1450] Меня бы такой долгий срок даже устраивал — если, положим, от сего дня через 6 месяцев — не было бы беспокойства: а вдруг не кончу?
Деньги мне нужны к отъезду, т.е. не позднее 5-го {317}. Обдумайте хорошенько. И ответьте скорее.
МЦ.
26-го авг<уста> 1927 г., четверг.
_____
Убеждена, что приедете на Океан [1451], — из чистого сочувствия ко мне. В конце сентября, а? Откроем прогулку с очередным ослом. В начале Октября, — а?
Впервые — Revue des Études slaves. С. 218. СС-6. С. 324–325. Печ. по СС-7.
55-27. Б.Л. Пастернаку
<Конец августа 1927 г.>
<Борис>! Каждая кассирша, каждая телефон<истка> счастливее меня, п<отому> ч<то> у нее есть время на работу, и это время — священно <вариант: неприкосновенно> под покровит<ельством> закона. А у меня нет, на всё есть, кроме…
Моя работа, т.е. мой заработок — последнее, с чем я и окружающие считаются, просто не в счет.
Борис, у меня нет ни друзей, ни денег, ни свободы, ничего, только тетрадь. И ее у меня нет.
За что? —
Впервые — Души начинают видеть. С. 380. Печ. по тексту первой публикации.
56-27. Б.Л. Пастернаку
<Конец августа 1927 г.>
Дорогой Борис. Как это может быть, что после такого чудного чувства люди могут выносить друг друга не-чудных, вне этого чуда — без.
Как это может быть, чтобы такое чудное чувство не распр<остранялось> потом на всё, как оно может остав<аться> в пред<елах> <оборвано>
Нужно только осмысл<ить> его <оборвано>
Как такое чувство локализировать, не распростр<анить> его на всё.
[Как может, человек, бывший богом, неминуемо становящийся богом]
Человек обрекается им на божественность.
Как после него не понимать стихов, смерт<и>, всего, куда он девал это знание <оборвано>
Впервые — Души начинают видеть. С. 380–381. Печ. по тексту первой публикации.
57-27. C.H. Андрониковой-Гальперн
Meudon (S. et О.)
2, Avenue Jeanne d'Arc
30-го августа 1927 г.
Дорогая Саломея,
Я свинья, целое стадо, м<ожет> б<ыть> и евангельское. Но — 1) корректура книги 2) судорожная переписка с Асей 3) приготовления к ее приезду 4) приготовления к нашему отъезду — и все очередное, т.е. стирка, варка, жарка, прогулки и — жара, новорожденная, правда, но богатырская.
Ася приезжает 2-го на несколько дней, с тем, чтобы обратно вернуться в Сорренто, и оттуда уже — в Москву, виза есть, получила телеграмму. Пишу благодарность Парэну [1452]. — Как жаль, что Вы Асю не увидите. И как жаль, что она Вас — не. Чуть было сама не попала в Сорренто, — Горький предлагал Асе — но тогда бы Ася не увидела ни С<ережи>, ни Али, ни Мура, к<оторо>го не видела никогда. А в Сорренто мирты, Горький в Асином письме прислал листочек, упавший прямо в миртовое деревце Федры, — ЧЕСТНОЕ СЛОВО! в открытую тетрадь [1453]. Редкий случай, когда лист падает на дерево. Целую Вас, сердечный привет А<лександру> Я<ковлевичу>. По приезде Аси напишу еще.
M
<Приписка на полях:>
Книга, кажется, выходит хорошая [1454]. Вам многое понравится.
Впервые — СС-7. С. 108–109. Печ. по тексту первой публикации.
58-27. В.Б. Сосинскому
Meudon (S. et О.), 2 A<venue> Jeanne d'Arc
ВТОРНИК <почтовый штемпель: 6 сентября 1927 г.>
Милый Володя,
Мур болен. Диагноз между корью и краснухой, — во всяком случае сильный жар и сыпь [1455]. Не выяснится раньше конца недели. Поэтому так сильно задержала «гонорар», о котором думаю и помню.
В воскресенье самое позднее у меня будет верная оказия в Москву, не могли бы Вы к тому времени приготовить двух Муров с Алей и 2 больших головки (у Али хорошо бы чуть-чуть — сбоку — сузить нос, — думаю, очертя ноздрю. NB! «Очертя голову»).
Буду ждать Вас в воскресенье вечерком, можно к 7 ч<асам>, чтобы еще застали Мура, к<оторы>й, надеюсь, забыл Ваш балахон и ящик пыток. (Придется брить, хорошо, что сняли!)
Приходите лучше один, помногу к нему нельзя, особенно пока жар. Будет лучше — позову и О<льгу> Е<лисеевну> и Адю. Целую их и жму руку Вам.
М.
P.S. Весть о Савве сногсшибательна и в порядке вещей [1456]. Он играет ненаписанного героя своего отца. (NB! Масштаб).
— Итак, жду Вас. В воскресенье же — «гонорар» [1457].
Впервые — НП. С. 238–239. СС-7. С. 87. Печ. по СС-7.
59-27. В.Б. Сосинскому
Meudon, 11 сентября 1927 г.
С МОРЯ
<Следует текст от руки всей поэмы>
Дорогому Володе Сосинскому — попытка благодарности [1458] за действенность и неутомимость в дружбе — и еще за Мура [1459].
Марина Цветаева.
Переписана одним махом.
