Впервые — Души начинают видеть. С. 370–374. Печ. по тексту первой публикации.

47-27. А.М. Горькому

<Начало августа 1927 г.>

Дорогой Алексей Максимович!

Обнимаю Вас и благодарю за Асю ^[1428]. Мы с ней мало видели добра в жизни, потому что нас всю жизнь считают сильными и — <…> счастливыми. Очевидно, такие и есть.

Если Ася будет Вас раздражать — не сердитесь, стерпите <…> Она — предельно добра.

Посылаю Вам книги ^[1429] — что есть, может быть, достану для Вас цельного «Крысолова» ^[1430]. Писать мне о них не нужно, так что примите это просто, как знак дружбы, просто — от сердца к сердцу.

…Кстати, одно из первых моих детских, младенческих воспоминаний — слово «Мальва» ^[1431] — то ли наша, осенняя, на клумбе в Тарусе, то ли Ваша, из уст матери, тогда совсем молодой. Еще одно: мать однажды, возвращаясь с концерта Гофмана ^[1432], привела домой собаку, увязавшуюся за ней, — желтую — и вопреки отцу и прислуге поселила ее у нас в доме. Назвала Челкаш ^[1433]. Через три дня собака ушла. Мы плакали, я — пуще всех. Вот Горький моего младенчества — еще до букв, из которых слагались Вы — моего детства. О позднейшем, вплоть до пражского у Ходасевича ^[1434], — расскажу потом. При встрече? — Спасибо за пожелание ее.

И еще раз — спасибо за Асю.

Марина Цветаева.

Впервые — Новый мир. 1969. № 4. С. 200 (публ. A.C. Эфрон). СС-7. С. 194. Печ. по СС-7.

48-27. C.H. Андрониковой-Гальперн

Meudon (S. et О.)

2, Av<enue> Jeanne d'Arc

8-го авг<уста> 1927 г.

Дорогая Саломея,

Помогите мне достать визу для моей сестры Аси (Анастасии Ивановны Трухачевой) едущей сюда на 7 дней, на обратном пути, в Россию — из Сорренто, куда ее, по доброте сердца, выписал Горький, с которым она знакома только по письмам ^[1435]. Ася — член моск<овского> Союза Писателей и помощник библиотекаря Музея Изящн<ых> Искусств в Москве (нашего отца). Причастности к политике никакой.

№ паспорта 129412/26094

Мы не виделись с 1922 г. В Сорренто ехать я не могу.

Целую Вас.

МЦ

P.S. Если можно — не рассказывайте про Горького — не надо — просто: нужна виза.

<Приписка па полях:>

Ася отпущена на месяц, едет обратно в начале сентября.

Впервые — СС-7. С. 108. Печ. по тексту первой публикации.

49-27. C.H. Андрониковой-Гальперн

Meudon (S. et О.)

2, Avenue Jeanne d'Arc

<Август 1927 г.>

Дорогая Саломея,

Буду у Вас в среду, в 4 ч<аса>. Можно будет тогда же получить иждивение? Слоним — шестое письмо! — не отвечает и не платит ^[1436], прихода ниоткуда, я совсем обнищала. Расскажу Вам забавное о —

«Нам каждый гость дарован Богом»… ^[1437]

Спасибо за мысли о визе и шляпе.

Целую Вас.

МЦ

От Аси последнее письмо из Венеции, сейчас, очевидно, уже в Сорренто.

Впервые — СС-7. С. 108. Печ. по тексту первой публикации.

50-27. В.Б. Сосинскому

Meudon (S. et О.)

2 Avenue Jeanne d'Arc

14-го авг<уста> 1927 г.

Дорогой Володя,

Я все еще не поблагодарила Вас за Мурину фотографию, очень хорошую. Если остальные будут такие же — чудно. (Особенно интересно, как выйдет большая головка.)

О чтении: у нас в ближайшие дни нельзя, п<отому> ч<то> негде: в моей комнате живет Сережин приятель, вот уже 10 дней тщетно ищущий работы, а у С<ережи> постоянно народ. Дети же спят. Будем ждать приятельского отъезда, тогда — милости просим.

Сердечный привет Вам и Вашим. О «мзде» ^[1438] не забыла.

МЦ.

<Приписка на полях:>

Напишите, сколько я Вам, пока, должна? На днях надеюсь получить немножко денег. Слоним не отвечает на 6-ое письмо ^[1439].

Впервые — НП. С. 238. СС-7. С. 86–87. Печ. по СС-7.

51-27. Б.Л. Пастернаку

<Середина августа 1927 г.>

У тебя, Борис, есть идеи и идеалы. В этом краю я не князь. / У меня есть мысли и уверенност<ь> <вариант: утверждения>. Короче говоря, у тебя — миросозерцание, у меня — мироощущение или — толкование, ряд молний, связанных только моей общей <ночью?>. Я беру слово природа и знаю, что оно — правда. — «А червь?» — Меня ничего не стоит разбить: не в словах (отыграюсь), не в сути (сращусь!), в чем-то другом, в чем любой сильней меня и в чем я не живу. Начав с утверждения люблю всё, прихожу к признанию, что не люблю (дела нет!) ничего, кроме природы: дерево со всеми последств<иями> и разветвл<ениями>. Ни истории, ни культуры, ни искусства, ничего не в голом виде, верней не могущего быть в голом виде. Во многом я тебе не собеседник, и тебе будет скучно и мне, ты найдешь <вариант: назовешь> меня глухой, а я тебя — ограниченным.

Продолжение

Там, где для тебя гор<ы> ^[1440] — история, для меня не существует и вопроса. Ряд вещей в моей жизни не значится. Например история. Какая история Жанны д'Арк? Но ведь это же — эпос. А, кажется есть! Для тебя — история, для меня — эпос. «Вскочить истории на плечи» (ты о Рильке) ^[1441], т<аким> о<бразом> перебороть, превысить ее. Вскочить эпосу на плечи на скажешь: ВОЙТИ в эпос — как в поле ржи. Объясни же мне: когда есть эпос, — зачем и чем может быть в твоей жизни история. Почему такая забота о ней? Какое тебе вечному дело до века, в к<отором> ты рожден (соврем<енности>). «Историзм», — что́ это значит?

Впервые — Души начинают видеть. С. 379–380. Печ. по тексту первой публикации.

52-27. C.H. Андрониковой-Гальперн

<Вторая половина августа 1927 г.> ^[1442]

Дорогая Саломея.

Большая просьба: не могли ли бы Вы мне дать вперед половину иждивения или, если нельзя, франков двести. Я рассчитывала на деньги за статью, а там задержка ^[1443].

Мне очень совестно беспокоить Вас, особенно в неурочный срок.

Видела Д<митрия > П<етровича> <Святополк-Мирского>, который заверил, что Вы были в Лондоне и вернулись. — Когда увидимся? — Есть ряд забавных рассказов по линии Мирский — Бунин ^[1444].

Целую Вас.

МЦ.

Впервые — Русская газета. С. 12. Печ. по тексту первой публикации, сверенной с копией с оригинала.

53-27. <М.Л. Слониму>

<Август 1927 г.> ^[1445]

Пишу после странного сна, во сне, потому что еще плохо проснулась. (Второй ночи).

Забыла на базаре два яйца (так было утром), иду за ними, на базаре нет, церковь (хотя в углу еще фрукты и часть лотков не разобрана). Русская. Ждут службы. Пока я хожу между оставшимися лотками, церковь быстро наполняется и, не успела я еще выйти, какой-то старичок громко, по-русски, читает молитву. Большой каменный двор, как в Министерстве. Автомобиль. Боюсь. Подхожу к какому-то чужому молодому человеку: «Боюсь. Переведите меня». Берет меня за руку — у кисти, крепко — ведет. Я говорю: «Такой страшный случай». — Какой? С кем? — Напряженно думаю — не могу вспомнить имени. Наконец, неуверенно: с молодым князем Шаховским. Рассказываю (о Вас) — все, каждый жест, точно видела и: «после этого ушел в монахи» ^[1446]. И, поправляя: нет, до этого. Очевидно — не он. (Ходим взад вперед по́ двору, он все держит за руку, ведет). Наконец: — «Господа! Совсем не Шаховской — Слоним. — Кто это? — Мой бывший друг, Вы не устали слушать?»