Впервые — Души начинают видеть. С. 347–351. Печ. по тексту первой публикации.
35-27. Л.И. Шестову
Meudon (S. et О.)
2, Avenue Jeanne d'Arc
6-го июня 1927 г.
Дорогой Лев Исаакович,
Спасибо за приглашение, буду непременно, а может быть и С<ергей> Я<ковлевич>. Привезу мундштук, который в прошлый раз опять забыла (зажала!).
Пишу Вам на лекции Ильина «Евразийство как знак времени» [1365] и вспоминаю строку Рильке [1366]:
«Ueber der wunderlichen Stadt der Zeit» {306} —
(Правда, — Вавилон встает?)
и свои собственные:
Ибо мимо родилась
Времени! Вотще и всуе
Ратуешь. Калиф на час —
Время! — я тебя миную [1367].
И еще кузьминское:
«Что́ мне до них» [1368] —
(в моем применении — времен)
Простите за карандаш, но — лектор наверное думает, что я записываю — неудобно просить чернил.
До свидания!
МЦ.
Да! А Вы не можете меня звать просто — Марина?
Впервые — ВРХД. 1979. № 129. С. 126–127. СС-7. С. 48. Печ. по СС-7.
36-27. C.H. Андрониковой-Гальперн
<Июнь 1927> [1369]
Дорогая Саломея,
Почему не были на евразийском обеде? Было чудно. Ждали Вас чуть ли не целый час. Очень хочу Вас повидать, напишите когда. Целую вас.
МЦ.
Четверг
Meudon (S. et О.)
2, Avenue Jeanne d'Arc
Кончила новую вещь — Поэму Воздуха [1370] — которая никому не нравится — et pour cause {307} (NB! воздуха!)
Впервые — СС-7. С. 107. Печ. по тексту первой публикации.
37-27. Л.И. Шестову
Meudon (S. et О.)
2, Avenue Jeanne d'Arc
28-го июня 1927 г., вторник.
Дорогой Лев Исаакович,
1) В субботу, 2-го мы с Вами обедаем у Путермана [1371], — хотите поедем вместе? Буду у Вас в 7 ч<асов>, не позже, вместе отправимся. Отвечайте только, если не можете.
2) Внезапно вспомнила, что Свят<ополк>-Мирский переводит мою Поэму Горы для какого-то франц<узского> журнала, — не для Commerce [1372] ли? Если да, С<ув>чинский, в Вашем разговоре с ним, неизбежно на это сошлется, — так имейте в виду: Поэма Горы всего-навсего 200 строк, при половине гонорара Мирскому мне останется в лучшем случае — франков 300, 350 фр<анков>. По сравнению с возможностями прозы это мало и скорее походит на испорченную возможность.
Должна Вас предупредить, дорогой Лев Исаакович, что С<ув>чинский моей прозы тоже не любит, хотя не так воинственно, как Св<ятополк>-Мирский. Когда Вы начнете о прозе, он сразу заговорит о стихах, прибегнет к отводу.
Было бы хорошо, если бы Вы заговорили о реальной вещи, а именно о прозе памяти Рильке, которую знаете, о вещи читанной и одобренной Вами, уже принятой Nouvelle Revue Française [1373], но которую бы, в виду гонорара, желательно поместить в Commerce.
Нужно С<ув>чинского зарядить — либо именем Рильке, либо любимостью его французами, либо самой вещью, либо вопросом гонорара, — не знаю что для такого эстета действительнее.
Мне кажется, успех будет не из легких. Да! еще одно: он вещи не знает, будет и этим отговариваться.
Главная линия в разговоре: стихи не кормят, кормит проза, а проза у меня есть, — и она все равно появится, весь вопрос где.
Простите за скучное и тщательное, совсем не мое, письмо, — совсем не письмо!
Итак: 1) в четверг вижу С<ув>чинского и сообщаю о Вашем желании повидаться с ним перед отъездом.
2) В субботу в 7 ч<асов>, немножко раньше, заезжаю за Вами и вместе едем к Путерману, которого зовут Иосиф Ефимович, — на случай Вашего утвердительного ответа ему.
Мне же отвечайте только, если поедете не из дому.
Еще раз простите и спасибо за доброту и тяготу. Сердечный привет от С<ергея> Я<ковлевича> и меня.
МЦ.
P.S. С<ув>чинский и М<ир>ский до того не выносят моей прозы (особенно М<ир>ский) [1374], что, даже не читав им, отдала прозу о Р<ильке> в Волю России.
Впервые — ВРХД. 1979. № 129. С. 127–128. СС-7. С. 48–49. Печ. по СС-7.
38-27. Л.И. Шестову
Meudon (S. et О.)
2, Avenue Jeanne d'Arc,
9-го июля 1927 г.
Дорогой и милый Лев Исаакович,
Разве Вы не знаете, что для меня дважды нет дождя 1) п<отому> ч<то> есть, т.е. как всё в природе — люблю 2) даже если бы не любила, Вас — люблю и ни с каким ливнем бы не посчиталась.
Не приехала потому, что 5 ч<асов> сряду сторожила, т.е. содержала под домашним арестом ядовитую воровку и шантажистку, ошельмовавшую всю русскую колонию и пуще всех — меня. При встрече расскажу, но думаю, что до меня прочтете в газетах.
Рвалась к Вам каждую минуту, а шантажистка — ко мне, хватала за ноги и за руки, умоляя отпустить. Не отпустила и не жалею.
История ее двухдневного пребывания у меня — роман, за который дорого дали бы Последние Новости.
Ошельмованы: Земгор [1375] (Руднев!) д<окто>ра: Пасманик [1376], Зернов [1377], Вальтер [1378], церковь Дарю [1379], — кламарцы, шавильцы, медонцы [1380], — всех не упомню и не перечислю. Гениальная актриса.
Спасибо за память о моих литер<атурных> делах, но Св<ятополк>-Мирский отвиливает: он отлично переводит, — перевел очень большую и трудную вещь Пастернака [1381] для того же Commerce. Скоро напишу по-человечески, а пока — хорошего отдыха, хорошей погоды, бездумной головы и полного забвения всего парижского! (NB! я — Медон!)
Целую Вас, привет Вашим.
МЦ
Впервые — ВРХД. 1979. № 129. С 129. СС-7. С 49–50. Печ. по СС-7.
39-27. В.Б. Сосинскому
Медон, 12-го bis июля 1927 г., среда [1382]
Милый Володя,
Окончательно ли Вы решили снимать Мура? [1383] Если да, будем ждать Вас или Адю в воскресенье с утра (Мур ложится в 12 ч<асов>, хорошо бы снять его не позже одиннадцати). Имейте в виду, что Мур в тот день не пойдет гулять, ожидая Вашего или Адиного приезда, кроме того будет ждать вокзала, вагона, «птички» и пр<очих> радостей, так что — по возможности — не разочаруйте.
Обещаю Вам за Ваши заботы и хлопоты в течение двух недель переписать Вам от руки какую-нибудь свою вещь — не меньше 200 строк. Вы кажется рукописи любите и храните. Обещаю Вам еще, что обещание исполню [1384].
Как Вы думаете — если Мура снять голым, во весь рост? По-моему, хорошо. И еще — одно лицо. Хорошо бы еще и с Алей. (Видите, вхожу во вкус!)
Ответьте, пожалуйста, насчет воскресенья. Нужно ли считаться с погодой?
Итак, жду. Привет всему женскому населению усадьбы, какие вы счастливые: сад! [1385]
