«Версты» (II) вполне безвредны, продолжение первых. «Политические» стихотворения все отмечу крестиками, захотят напечатают, захотят выпустят. Думаю, первое, — есть такое дуновение.

_____

Все дело в сроке. На лето очень нужны деньги. 2 года в Чехии и ничего, кроме окрестностей Праги, не знаю. В Праге я до конца мая, не дольше, и дело нужно закончить в мою бытность здесь. Не настаивайте на двух книгах, можно «Версты» (II), можно «Умыслы» — что́ захотят.

Желательна, просто скажу: необходима хотя бы одна авторская корректура и, в случае опечаток, лист с опечатками, указанными мною. Эти два условия должно включить в контракт. Пусть, на всякий случай, представ<итель> Госиздата в своем запросе в Москву обмолвится и об этом.

_____

Punktum ^{18}.

_____

Вы спрашивали о сыне Блока ^[45]. Есть. Родился в июне 1921 г., за два месяца до смерти Блока. Видела его годовалым ребенком: прекрасным, суровым, с блоковскими тяжелыми глазами (тяжесть в верхнем веке), с его изогнутым ртом. Похож — более нельзя. Читала письмо Блока к его матери, такое слово помню: — «Если это будет сын, пожелаю ему только одного — смелости». Видела подарки Блока этому мальчику: перламутровый фамильный крест, увитый розами (не отсюда ли «Роза и Крест» ^[46]), макет Арлекина из «Балаганчика» ^[47], — подношение какой-то поклонницы. (Пьеро остался у жены.) Видела любовь H.A. Коган к Блоку. Узнав о его смерти, она, кормя сына, вся зажалась внутренне, не дала воли слезам. А десять дней спустя ходила в марлевой маске ужасающая нервная экзема «от задержанного аффекта».

Мальчик растет красивый и счастливый, в П.С. Когане он нашел самого любящего отца. А тот папа так и остался там — «на портрете».

Будут говорить «не блоковский» — не верьте: это негодяи говорят.

_____

Прочтите, Гуль, в новом «Окне» мои стихи «Деревья» и «Листья» ^[48] (из новой книги «Умыслы»), и в «Современных Записках» — «Комедьянт» ^[49] (из «Верст» II) — можете и госиздатскому человеку указать. Были у меня и в «Студенческих годах» (пражских) в предпоследнем № — «Песенки» ^[50] (тоже «Версты» II).

К сожалению, милые редакции книг не присылают, знаю по съеденному гонорару и понаслышке.

_____

Была у меня и проза — в «Воле России» (рождественский №), по-моему, неудачно ^[51]. (Неуместно — верней.) В мае пойдет пьеса «Феникс». Есть ли у Вас, в Берлине, такая библиотека? (Новых период<ических> изданий.) Я бы очень хотела, чтобы Вы все это прочли, но прислать не могу, — у самой нет.

_____

Какая нудная и скудная весна! Середина апреля, пишу у (традиционно!) — открытого окна, зажавшись в зимний стариковский халат, — индейский. Гуль: синий, с рыже-огненными разводами. Не хватает только трубки и костра.

Вчера что-то слышала о надвигающемся новом ледниковом периоде, — профессора говорили всерьез. Но не очень-то скоро, — через несколько десятков тысяч лет! Оттого, будто, и весна холодная.

_____

Как с письмом П<астерна>ку? Вчера отослала Вам открытку с просьбой переслать Вашему знакомому заказным. Деньги за заказ вышлю 15-го, сейчас живу в кредит.

А вот жест — украденный. Только масть другая!

Вкрадчивостию волос:

В гладь и в лоск

Оторопию продольной —

Синь полу́ночную, масть

Воронову. — В гладь и в сласть

Оторопи вдоль — ладонью.

Неженка! — Не обманись!

Так заглаживают мысль

Злостную: разрыв — разлуку —

Лестницы последней скрип…

Так заглаживают шип

Розовый… — Поранишь руку!

Ведомо мне в жизни рук

Многое. — Из светлых дуг

Присталью неотторжимой

Весь противушерстый твой

Строй выслеживаю: смоль

Стонущую под нажимом.

Жалко мне твоей упор-

ствующей ладони: в лоск

Волосы! вот-вот уж через

Край — глаза! За́гнана внутрь

Мысль навязчивая; утр

Наваждение — под череп! ^[52]

Берлин, 17-го июля 1922 г.

МЦ

<Приписка на полях:>

Ползимы болела, и сейчас еще не в колее. Климат ужасный, второй год Праги дает себя чувствовать. Господи, как хочется жары! — А что Вы́ делаете летом?

МЦ.

Впервые — Новый журнал, 1959, № 58 (с сокращениями), С. 187–188. Полностью — Новый журнал, 1986, № 165, С. 287–290. СС-6, С. 535–538. Печ. по СС-6.

14-24. К.Б. Родзевичу

Прага, 30-го апреля 1924 г.

Дружочек,

Больна, не выхожу из дома, всё надеялась, что обойдется, не обошлось. Жду Вас у себя, приходите сразу, увидите Алю свободна до 4 ч<асов>.

Предупреждаю о своем уродстве: опухоль через все лицо, но мне все-таки хочется Вас видеть — и Вам меня.

Письмо Вам передаст Ольга Елисеевна Чернова ^[53], будьте с ней милы.

Жду.

МЦ.

— Так, волей судеб, Вам еще раз доведется побывать у меня на горе.

МЦ.

Впервые — Письма к Константину Родзевичу. С. 161. Печ. по тексту первой публикации.

15-24. Б.Л. Пастернаку

ПРОВОДА

— Борису Пастернаку.

— «И — мимо! Вы поздно поймете…» ^[54] Б. П.

1

Вереницею певчих свай.

Подпирающих Эмпиреи,

Посылаю тебе свой пай

Праха дольнего.

             — По аллее

Вздохов — проволокой к столбу

Телеграфное: «лю-ю-блю…

Умоляю…» (печатный бланк

Не вместит! Проводами проще!)

Это — сваи, на них Атлант

Опустил скаковую площадь

Небожителей…

             Вдоль свай

Телеграфное: про-о-щай…

— Слышишь? Это последний срыв

Глотки сорванной: про-о-стите…

Это — снасти над морем нив.