О надоедливой Фирфафусе Гоминой
Ни одна в меня красотка
Не бывала влюблена.
Вдруг нежданная находка:
Фирфафуся Гомина!
Сам не знаю, что случилось,
И не знаю, кто она,
Только знаю, что влюбилась
Фирфафуся Гомина.
То письмо ко мне напишет.
То летит ко мне сама.
В ухо мне желаньем дышит
Фирфафуся Гомина.
Опустив устало веки,
Шепчет в ухо мне она:
«Я твоя, твоя навеки
Фирфафуся Гомина!»
Я же мощною рукою
Отстраняю прочь ее,
Прикрываю х… ногою,
Восклицая: «Не твое!»
А она: «Ты мне отрада!
Я твоя, твоя навек!»
Я кричу: «Отстань! Не надо!
Я женатый человек!»
А она: «Женат! Авось ли?
На! Возьми! Употреби!»
Я кричу: «Возьмешь, а после
Не докажешь alibi!
Ну тебя! Пошла в болото!»
И, поддав ее ногой,
Прямо в дверь без поворота
Вышиб вон. Вот я какой!
Да, я вел себя примерно,
Выше страсти и толпы,
Я скажу, и будет верно:
«Мы супружества столпы».
Но я требую ответа
На вопрос мой: чья вина,
Что в меня влюбилась эта
Фирфафуся Гомина!
18 февр. 1838
Впервые – Литератор. 1991. № 42 (94). Октябрь. Автограф – ЧС. Печ. по первой публикации.
Имеется также вариант, в котором после первых пяти строф следует:
Кто ты мне: сестра подруга
Враг ли хитрый иль жена
Моего ль ты дева круга
Фирфафуся Гомина?
Ты как будто бы нарочно
Не даешь себя словить
Но по слухам и заочно
Я не в силах полюбить.
И зовут тебя паскудно
Есть же лучше имена
Даже выговорить трудно:
Фирфафуся Гомина.
В публикуемом тексте рядом со ст. 28 записано: Var: не воротишь
Рядом со ст. 35 записано: Var: и это верно
Впервые публикуя наст. текст А. А. Александров указал, что он написан для В. В. Стерлигова и Т. Н. Глебовой – семьи художников.
«Каждый шаг ему забота…»
Каждый шаг ему забота
Каждый миг идёт работа
<Август 1938>
Публикуется впервые. Автограф – РНБ.
Последнее слово ст. 1 надписано над незачеркнутым: работа.
Записано под прозаическим текстом из четырех зачеркнутых и размытых строк с датой: 23 авг. 1936 года.
«Я жизнию своей останусь недоволен…»
Я жизнию своей останусь недоволен,
Коль многих радости небес не научу
<1936–1938>
Публикуется впервые. Автограф – РНБ.
Выше записан первоначальный пространный вариант:
Я жизнию своей останусь недоволен,
Коль многих радости сердечной в тусклый час
Для вдохновенья подвигов могучих
И для души побед не научу
Зимы жестокий свист,
И грозный треск огня,
И бури медных волн расплавленной руды
Здесь после ст. 5 зачеркнуто:
Иль жаркий треск огня
«Иль ревьендра за никё…»
Иль ревьендра за никё
миранонон мираненон
мирнелиенё
<Март 1938>
Публикуется впервые. Автограф – РНБ.
По-видимому, Хармс превращает в заумный текст рефрен французской песни, известной по-русски с XVIII в. в нескольких вариантах (самый популярный: «Мальбрук в поход собрался»); в оригинале: «Mironton, mironton, mirontaine» (благодарю С. И. Гольденберг за помощь). Кстати, имея в виду обширный объем гоголевских аллюзий у Хармса, отметим, что названный русский вариант песни играет шарманка Ноздрева в главе 4 «Мертвых душ».
«Гремит вина фиал…»
Гремит вина фиал,
Упав из рук нетвердых.
Умолкло всё вокруг
В смущеньи мы встаем
Поникнув головой, умолкнул председатель
И гости, замолчав, не смотрят на него
Густая влага плещет в пол
И в миг смолкает шум и говор.
Тогда со скрипом председатель
Встаёт из кресла. Перед нами,
Главу седую преклонив,
Он говорит: «Разбита чаша
Застольной дружбы многих лет
наша
нет
29 июня 1938 года
Впервые – СП-IV. Автограф – РНБ.
В ст. З: Умолкло – вместо зачеркнутого: и стихло
После ст. 6 зачеркнуто:
Гремит вина фиал, на доски брошенный рукой
