Он захрипел, изо рта пошла кровавая пена.

— П-пошёл ты… к чёрту… выродок…

— Неправильный ответ, — вздохнул я. — Но за попытку — пятёрка. За упрямство. Я это ценю. Но, боюсь, пересдачи не будет. Будет только… усиленный курс обучения.

Ни капли жалости к этим тварям я не испытывал.

Гора трупов на этой улице — ведь именно они, эти чёртовы альпы, убили каждого жителя в этом городке и превратили его в марионетку. И это далеко не первые их жертвы. Они убивали веками, потому что могли. Потому что никто не пресёк их развлечений.

Я закрыл глаза и сосредоточился.

Сила, дремавшая во мне, сила высшего альпа, которую я до этого лишь пробовал на вкус, теперь хлынула наружу, как вода из прорванной плотины. Я не просто давил на их разумы. О нет. Это было бы слишком просто. Слишком гуманно.

Я представил себе самый отвратительный, самый назойливый звук, какой только мог вообразить. Звук пенопласта, которым скребут по стеклу. Звук бормашины, вгрызающейся в зубной нерв. И всё это — наложенное на самую примитивную, самую тупую поп-песенку с тремя прихлопами и двумя притопами. И я транслировал этот ментальный коктейль прямо им в головы. С громкостью, способной вызвать кровотечение из ушей.

Первой не выдержала Кристалл. Её лицо исказилось от боли. Она взвизгнула, как будто ей на ногу наступил слон, и схватилась за голову.

— А-а-а-а! Прекрати! Что это за мерзость⁈

Остальные тоже начали корчиться. Кто-то упал на колени, кто-то пытался заткнуть уши, хотя звук был не снаружи, а внутри. Их идеальные причёски растрепались, волосы встопорщились и начали неконтролируемо хлестать по воздуху.

На аристократических лицах застыла гримаса муки.

Они выглядели как группа избалованных подростков на концерте очень, очень плохой группы, с которого нельзя уйти.

— Что, не нравится мой плейлист? — поинтересовался я, усиливая давление. — А мне кажется, очень зажигательно. Под это можно даже танцевать. Если, конечно, у вас не начнутся судороги.

— П-пожалуйста… хватит… — простонал один из альпов, катаясь по земле.

Я посмотрел на Валериуса. Его глаза вылезли из орбит, он хрипел, из носа пошла кровь.

— Выбирай, — потребовал я. — Или я включу следующий трек. Он называется «Соло на бензопиле в исполнении пьяного гвока». Поверь, тебе не понравится.

— Хорошо… — выдавил он сквозь зубы. — Мы сдаёмся… на твою милость…

Вампир закашлялся, забрызгивая песок тёмной кровью.

Я ослабил давление. Адская музыка в их головах стихла.

Альпы лежали на земле, тяжело дыша, их лица стали мокрыми от пота и слёз. Они смотрели на меня с ужасом и… благоговением? Кажется, я только что провёл очень эффективную миссионерскую работу и обратил их в свою веру.

— Отлично! — сказал я. — Вот и начало диалога. И раз уж мы нашли общий язык. Расскажи, дорогой друг, кто поставляет вам кровь? Только не юли, иначе концерт продолжится.

— Аноним… — выдохнул он. — Мы не знаем… его имени…

— Подробнее, — потребовал я, не вынимая клинка.

— Мы… мы давно с ним работаем… — Валериус задыхался, каждое слово давалось ему с неимоверным трудом. — Он выходит на связь… через защищённый канал… Он поставляет нам кровь… донорскую… А мы… мы продаём ему артефакты… то, что осталось от нашей… цивилизации…

— Какой щедрый аноним, — хмыкнул я. — Кровь в обмен на старые побрякушки. Вы, ребята, пали ниже, чем курс акций ведущих корпораций после моего визита на Акватику.

И тут раздался смех.

Звонкий, язвительный, полный чистого, незамутнённого злорадства.

Кармилла.

Она стояла, скрестив руки под грудью, и смотрела на свою сестрицу, которая всё ещё сидела на земле, растрёпанная и униженная.

— Ну, посмотри на себя, Крыса, — протянула вампирша. — Какая живописная картина! Принцесса в пыли! Где твоё высокомерие? Где твоя чистокровная спесь? Испарилась вместе с остатками твоего разума под аккомпанемент этой чудесной музыки?

Кристалл подняла на неё глаза, полные ненависти.

— Заткнись, полукровка…

— Тш-ш-ш, — Кармилла приложила палец к губам. — Не стоит так нервничать. Тебе вредно. А то ещё морщинки появятся. Хотя, о чём это я? Твоя жизнь теперь — одна сплошная морщинка. Ты же теперь живёшь, как настоящая крыса. Прячешься на задворках городов, побираешься, продаёшь наследие великой расы за пакет с красненькой жидкостью. Какое унижение!

Она подошла к сестре и склонилась над ней, её белые волосы почти коснулись лица Кристалл.

— Расскажи, каково это? — прошептала она. — Каково это — быть никем? Пылью под ногами. Расходным материалом. Помнишь, как ты называла меня? Собакой. Подстилкой. Мусором. А теперь посмотри, кто здесь собака. Ты сидишь у моих ног, жалкая, испуганная, готовая на всё, лишь бы тебя перестали пинать.

Кристалл вскочила, её волосы метнулись к Кармилле. Но та не зевала. Её собственные пряди, перехватили атаку. Они обвились вокруг волос сестры, как удав вокруг кролика.

— Не стоит, — усмехнулась Кармилла, дёргая на себя. Кристалл с писком упала на колени. — Ты забыла, сестричка. Я выросла на улице. А ты — в теплице. Я дралась за каждый гриндольф, за каждый глоток крови. А тебе всё приносили на блюдечке. У нас разные весовые категории.

— Ты всего лишь полукровка! — возопила Кристалл. — Ты не можешь быть сильнее меня!

— Милая, я пью кровь бога, — мулатка подмигнула мне. — Это настоящая амброзия. Хотя рассказывать — только душу травить. Ты никогда такого не попробуешь.

Вот как? А ведь я об этом даже не задумывался. Выходит, Кармилла стала сильнее на моей крови. И, разумеется, промолчала об этом.

Она отпустила сестру, и Кристалл отползла, как побитая собачонка.

Я смотрел на эту сцену с отстранённым любопытством. Семейные дрязги вампиров.

Увлекательнее любой мыльной оперы. Особенно, когда у тебя лучшие места в партере.

Я выдернул клинок из груди Валериуса. Тот рухнул на землю, зажимая рану.

— А теперь вернёмся к нашим делам, — сказал я, игнорируя семейную драму. — Раз уж с анонимом всё так туманно, может, взглянешь вот на это?

Я сунул руку в карман и достал небольшой стерильный контейнер — прозрачную капсулу, в которой на мягкой подложке покоился крохотный чип, извлечённый из головы Лии. Тот самый, размером с рисовое зёрнышко. Я носил его с собой как напоминание. Как обещание. Обещание однажды заставить Кощея проглотить эту дрянь.

Я небрежно бросил капсулу Валериусу. Он с трудом поймал её ослабевшей рукой.

— Узнаёшь побрякушку?

Вампир с недоверием посмотрел на меня, потом на контейнер. Дрожащими пальцами он открыл его и вытряхнул чип себе на ладонь. Поднёс его к самым глазам, и я увидел, как его зрачки сузились, фокусируясь на микроскопическом объекте. Вампирское зрение куда острее человеческого.

Он долго молчал, пристально разглядывая чип.

— Знакомое клеймо, — наконец прохрипел он. — Дракон, обвивающий иглу. Знак старых мастеров, тех, кто служил ещё Зубоскалу. И… пара засечек сбоку. Почти невидимые. Это личная метка Кассиана. Он так помечает всё, что проходит через его руки.

Он поднял на меня взгляд, и в его красных глазах плескалось уже не только унижение, но и растерянное понимание.

— Да, — подтвердил он глухим голосом. — Это один из артефактов. Один из тех, что мы продали анониму.

Я удовлетворённо кивнул.

Не то, чтобы я ожидал, что всё так совпадёт. Но у Кощея есть артефакты альпов. И есть ставка в Лиходаре, а возле Лиходара завелось гнездо вампиров. В общем, всё сходится.

— Слушайте сюда, — сказал я, обращаясь ко всем этим поверженным аристократам. — Ваш анонимный благодетель, ваш поставщик крови… он мой враг. Но не только мой. Он — враг всех нечеловеческих рас. И ваш в том числе.