Кончик лианы коснулся полки. Замер на мгновение. И я почувствовал это. Почувствовал прохладу и гладкость дерева так, словно коснулся его сам.

— Получилось… — выдохнул я, не веря своим ощущениям. — Я чувствую… полку.

— Вы — одно целое, — улыбнулась Роза, убирая руки. — На это мгновение вы стали одним целым.

Я с восторгом смотрел на лиану, которая теперь так же плавно возвращалась в исходное положение. Усталости как не бывало. Вместо неё внутри разливалось тёплое, светлое чувство удовлетворения. Это было не пьянящее всемогущество, а тихая, уверенная радость творца. Я не сломил волю. Я нашёл общий язык.

Повернулся к Розе. Она стояла совсем близко, и её зелёные глаза сияли в полумраке каюты-джунглей. В них была гордость. За меня.

— Спасибо, — сказал я, и в этом слове было гораздо больше, чем просто благодарность.

— В сериале «Джунгли тоже плачут», — с лукавой улыбкой сказала она, — когда ученик добивается успеха, учитель должен его наградить.

— И как же? — усмехнулся я, уже зная ответ.

— Поцелуем, — просто ответила она. — Чтобы закрепить успех.

Роза подняла на меня зелёные глаза. В них не было ни хитрости, ни кокетства. Только чистое, незамутнённое желание, глубокое и бездонное, как омут в заповедном лесу.

— Поцелуй меня, Волк, — попросила она тихо. — Как капитан «Скитальца» целовал свою звёздную принцессу.

Я усмехнулся, чувствуя, как что-то древнее и дикое шевелится во мне.

— Боюсь, я не смотрел этот сериал. Но я попробую по-своему.

Наклонился и прикоснулся к её губам своими.

Её ответный поцелуй был подобен лесному пожару, всепоглощающему и стихийному. Вся моя осторожность испарилась в одно мгновение.

— Наверх, — прошептала она, едва оторвавшись. — Я хочу быть с тобой там. В моём гнезде.

Лианы мягко и уверенно подхватили нас и понесли на второй ярус, в самое сердце её зелёного царства. Воздух здесь был гуще, слаще, пьянее. Под нами сплелось живое ложе, упругое и тёплое.

Роза потянула меня на себя, и я очутился в её объятиях, пленённый, очарованный. Её зелёные глаза горели в полумраке, как два изумруда. Мы снова слились в поцелуе, а тонкие побеги стаскивали с нас одежду, их прикосновения были прохладными и шелковистыми.

— Ты такой сильный, Волк, — прошептала Роза, её пальцы скользнули по моей груди, касаясь шрамов. — Но внутри тебя… столько боли. Я чувствую её. Она холодная. Как промёрзшая зимняя земля.

Я позволил себе откинуться на спину, и лианы мгновенно подстроились под меня. Роза оказалась сверху, и на её губах играла нежная, понимающая улыбка.

— Позволь мне согреть тебя, — прошептала она.

И начался танец. Древний, как мир, и дикий, как сам лес. Её губы, её руки, её дыхание смешались со мной. Но самое невероятное были лианы. Десятки тонких, гибких отростков обвили нас. Они не сковывали, а ласкали, их прикосновения были подобны шёпоту листвы, вызывая мурашки и заставляя кожу гореть. Это было потрясающее, доселе неведомое чувство — быть не просто с женщиной, а быть принятым самой природой.

Я отдался этому ощущению целиком, позволил волне нарастающего наслаждения унести меня. Первая разрядка оказалась ослепительной и мощной, вырвав из груди сдавленный стон и заставив мир померкнуть. Но это было лишь началом.

— Теперь иначе, — прошептала она.

Лианы вновь пришли в движение, сплетая нас в единое целое. Мы уже не лежали, а парили в центре зелёного кокона, подвешенные живыми канатами. И когда наше единение достигло кульминации, это было рождением новой жизни. Я чувствовал, как её тепло растворяет мою боль, как тёмные углы души заполняются светом.

В тот миг, когда её тело затрепетало на пике наслаждения, лианы, образующие наш кокон, вспыхнули. Они расцвели. Тысячи бутонов раскрылись, обрушив на нас облако опьяняющего аромата. Это было финальной точкой, каплей, переполнившей чашу. Моё второе излияние было не взрывом, а бесконечным, глубоким потоком, который не опустошал, а наполнял, возвращая мне часть утраченной души.

Когда всё закончилось, лианы, будто понимая, что действо завершено, с тихим, ласковым шелестом постепенно расслабились, снова свившись под нами в удобный, покачивающийся гамак.

Я чувствовал себя одновременно опустошённым до дна и переполненным до краёв. Уставшим до изнеможения и возрождённым.

Дриада улыбалась. Спокойной, умиротворённой улыбкой женщины, которая только что совершила чудо.

— Спасибо, — прошептал я, целуя её в висок.

И в этот раз я благодарил её не за спасённую жизнь. А за спасённую душу.

Глава 15

Технологии

Машинное отделение — сердце избушки.

Горячее, шумное и работающее без перебоев, благодаря неусыпной заботе нашего гениального механика. Здесь, в отличие от остального шагохода, нет и намёка на уют. Только голый, функциональный металл, переплетение труб, по которым с тихим шипением бегут охлаждающие жидкости, и гул реактора, от которого будто вибрируют сами атомы воздуха.

Когда я вошёл в машинное отделение, в центре всего этого механического великолепия, на троне из ящика с инструментами, восседала Ди-Ди.

Она была в своей стихии. Рыжие волосы, собранные в небрежный хвост. Привычный комбинезон, немного испачканный маслом. На щеке красовалось живописное пятно сажи.

Она что-то паяла и тихонько напевала себе под нос какую-то незамысловатую мелодию из популярного мультика про боевых роботов.

— ЯДРЁНА ГАЙКА! — вдруг воскликнула она, отбрасывая паяльник и вскакивая. — Получилось! Гудвин, ты видел⁈ Я стабилизировала поток! Коэффициент полезного действия — девяносто восемь и три десятых процента! Это же прорыв!

— НЕЧЕГО ТУТ РАДОВАТЬСЯ! Я ВИДЕЛ, КАК ТЫ ЧАС НАЗАД ЧУТЬ НЕ СПАЛИЛА МНЕ ТРЕТИЙ СЕРВОПРИВОД, ДОЛОРЕС! — тут же отозвался из динамиков скрипучий, вечно недовольный голос её персонального искина-телохранителя. — ЕСЛИ БЫ НЕ МОЯ МОЛНИЕНОСНАЯ РЕАКЦИЯ, МЫ БЫ СЕЙЧАС СКАКАЛИ НА ТЯГЕ ОТ ТВОЕГО ЭНТУЗИАЗМА!

— Ой, да не ворчи ты, старый пень, — отмахнулась Ди-Ди и только тут заметила меня. Её лицо тут же расплылось в широкой, радостной улыбке. — Волк! А я тебя как раз позвать хотела! Иди сюда, я тебе сейчас такое покажу! Ты просто обалдеешь!

Я подошёл ближе, стараясь не наступить на разбросанные по полу инструменты и детали, которые, казалось, жили своей собственной, хаотичной жизнью.

— Что, изобрела вечный двигатель? Или хотя бы тостер, который не сжигает хлеб с одной стороны?

— Лучше! — она подтащила меня к своему верстаку, на котором, среди россыпи микросхем и проводов, лежали силовые перчатки Лексы. Одна из них была разобрана, и из её недр торчало нечто, похожее на миниатюрное, идеально отполированное ядро. — Смотри!

Она указала на ядро пальцем в перчатке с датчиками.

— Я их просканировала. Полностью. Мой мюонный томограф справился, хоть и пыхтел, как паровоз. И то, что я там нашла… Волк, это просто бомба. Это не просто источник питания. Это… это управляемый аннигиляционный реактор.

Я вскинул бровь. Звучало внушительно. И совершенно не соответствовало технологиям этой эпохи. Вот моей родной — другое дело.

— Эта штука не производит энергию! — восторгалась Ди-Ди. — Она её высвобождает. Из самой материи. С эффективностью, близкой к ста процентам. Она может работать без подзарядки тысячу лет. Может, и больше. Это технология, которая опережает всё, что я видела, лет на двести. Минимум.

Вот тут она угадала. Именно на столько, даже чуть больше.

Она смотрела на меня с таким восторгом, с каким ребёнок смотрит на самую большую в мире конфету. А я… я смотрел на это крошечное ядро и чувствовал, как в моей груди разгорается надежда. Горячая, как плазма в термоядерном реакторе, который я ещё вчера собирался строить ради победы над Кощеем.