— Девочка моя, — он вздохнул, гладя меня по голове. — Это тебя украл наш преподаватель, не меня.

— Ты волновался? — спросила я, повернув голову набок.

— Честно? Мм… нет, — рассмеялся он, наконец отпуская меня. — Во-первых, я видел, как он на тебя смотрел все эти месяцы. Буквально пожирал глазами, хотя и делал вид, что просто следит за дисциплиной. — Даня подмигнул, направляясь к кухонному гарнитуру. — А во-вторых… Ну, это же Марк Викторович. Он не маньяк. Максимум — зануда с патологической тягой к стерильной чистоте. Хотя… — он обернулся, оценивающе окинув меня взглядом с ног до головы, — судя по твоему помятому виду и этой футболке, которая явно на три размера больше… его сдержанность оказалась сильно переоценена.

Я фыркнула, чувствуя, как заливается краской.

— Даня!

— Что? Я ничего! — он невинно развёл руками, доставая заварные пирожные с кремом. — Я просто констатирую факт. Давай поспорим, Лиля не выдержит и дня, и завтра же примчится сюда, чтобы выведать все подробности.

— Скорее всего. Тогда, чтобы не повторяться дважды, подождём до завтра, — сказала я и демонстративно укусила пирожное из рук соседа.

— Кстати… зрелище в клубе было восхитительным, надо же, как звёзды идеально сошлись, — он сказал это так заговорщицки, словно я ещё на месте не поняла, что всё это было подстроено.

— Ага… звёзды, как же… — закивала я, не отрывая пристального взгляда от его слишком невинного лица.

— А чем я не звезда? — поиграл бровями он, а затем, взяв свои домашние вещи, удалился в ванну, оставив меня с лёгкой улыбкой на губах.

На следующий день, как и предполагалось, в мою студию ворвалась Лиля. Она уже по-хозяйски сама поставила чайник, заварила себе чай и устроилась на диване рядом с Даней в позе самого внимательного слушателя. И я рассказала. Я делилась ощущениями, смеялась, снова краснела, но самые сокровенные, самые интимные подробности оставила при себе — те, что были только моими, те, что хотелось хранить в тишине собственного сердца.

Но, как оказалось, теперь, когда наши отношения с Марком были понятны, мы перестали быть самой осуждаемой темой на наших посиделках. Теперь наше место занимала другая создаваемая парочка, и мы с Даней не переставали подкалывать подругу.

— Не говори так! — отмахнулась Лиля, и на этот раз в её голосе не было и тени кокетства — только искреннее, обжигающее раздражение. — Какая парочка! Он меня бесит! — она с силой раздавила в пальцах крошащееся печенье. — Этот Ярослав… Он не отстаёт! В клубе ко мне прилип, не давал больше даже ни с кем знакомиться — угощал какими-то мудрёными коктейлями и читал лекцию о битах! А потом ещё и проводить нас вызвался!

— А по-моему, он ничего, — философски заметил Даня, подливая всем чай. — Вы друг друга дополняете. И внешне красиво смотритесь — оба темненькие, оба немного брутальные, неформальные...

Лиля фыркнула, скрестив руки на груди.

— Брутальный? Он? Этот ходячий справочник по музыкальной теории? Он мне предлагал... — она сделала паузу, стараясь сохранить негодующий тон, но в её глазах мелькнул проблеск интереса, — ...записать мою игру на пианино в его студии. Говорит, акустика там идеальная для камерной музыки.

Мы с Даней переглянулись — наконец-то хоть что-то, кроме критики!

— Вот видишь! — я не удержалась. — А это разве не круто? Профессиональная запись для портфолио!

Лиля потупилась, разглядывая узор на своей чашке. Гнев постепенно уступал место деловой заинтересованности.

— Ну... если честно... это действительно неплохая идея, — она выдохнула, сдаваясь. — Это стоит немалых денег, а в консерватории требуют качественное демо. И его студия... — она сделала паузу, стараясь говорить нехотя, — да, она серьёзная. Я гуглила.

Даня торжествующе поднял бровь.

— Значит, всё-таки признаёшь, что от «ходячего справочника» есть польза?

— Польза — может и есть, — Лиля снова насупилась, но уже без прежней горячности. — Но это не отменяет того, что он невыносим! Я дала ему номер только для того, чтобы связаться с ним по поводу записи, а он теперь пишет мне всё, что ему вздумается.

Однако было ясно — предложение записать музыку задело её за живое. Ярик, сам того не понимая, нашёл самый верный ключик к её профессиональному самолюбию.

— Ну, так что? — я подалась вперёд. — Будешь записываться у него?

Лиля тяжко вздохнула, как будто ей предложили подписать кабальный договор.

— Придётся. Но только строго по делу! Никаких лишних разговоров! И если он хоть раз поправит мой арпеджио — я возьму и уйду. Сразу же!

Мы с Даней снова переглянулись, на этот раз с улыбкой. Его «проводы» и коктейли, похоже, были не такими уж и бесполезными. А её протесты — не такими уж искренними. Кто знает, может, сейчас зарождается новая love story…

Глава 52

Вероника

Дни летели безумно быстро, подхваченные вихрем лекций и тайных встреч. Золотистый, пропитанный медом и солнцем сентябрь, с его романтикой новых начинаний и надежд, постепенно сдался под натиском пронизывающих ветров. Его сменил прохладный, местами серый и безучастный октябрь, срывавший последние листья-напоминания о лете и закутывавший город в сырую, тонкую пелену тумана. Казалось, сама природа настраивалась на более сокровенный, интимный лад, шепча о том, что пора прятать тепло внутри. В это время у каждого из нас кипела своя жизнь.

Лиля, скрепя сердце, всё-таки записала своё демо в студии Ярика. И не одно. Её грозные заявления о том, что после этого она «оторвёт ему голову и прекратит всякое общение», оказались пустым звуком. Ярик не отпускал её, находя всё новые предлоги для встреч: то «нужно подправить звучание педали», то «появилась новая идея для аранжировки». Лиля ворчала, но шла. И я замечала, как в её глазах всё чаще мелькает не раздражение, а заинтересованность, когда она рассказывает о его «профессиональных навыках».

А Даня… Даня этой осенью заболел. Я никогда не видела его настолько гриппующим: раскрасневшийся, закутанный в плед, с горой использованных салфеток рядом. Но, как истинный король дивана, он умело пользовался ситуацией: литрами пил чай с лимоном и пересматривал любимый сериал, с видом мученика требуя заботы и внимания.

В это же время мы с Марком наслаждались друг другом и совместно проведенным временем. В тот четверг мы всё-таки сходили на свидание. Он ждал меня у моего подъезда, у машины, непозволительно красивый в простой тёмной водолазке и чёрном пальто, и с таким взглядом, от которого перехватывало дыхание. На капоте лежал огромный, роскошный букет фиолетовых роз, от которых в холодном воздухе веяло тёплым, пьянящим ароматом.

Мы сели в машину, и он повёз меня не в центр, а на окраину города, к самому лесу. Теперь нам действительно приходилось быть осторожными. Университет жил сплетнями, и одно неверное слово, один неосторожный взгляд могли разрушить всё. Наши встречи превратились в тайные свидания на окраинах, в поездки в соседние города, в тихие вечера в его квартире с закрытыми шторами. Это было сложно, но оно того стоило. Потому что в его глазах я читала то же, что чувствовала сама — это была наша общая тайна.

Среди оголённых октябрьских деревьев прятался старинный особняк, превращённый в ресторан. Внутри пахло дымом, воском и грибами, горел камин, а столик для нас был накрыт в самой дальней, уединённой нише.

Ужин был прекрасен. Мы говорили обо всём и ни о чём. О детстве, о семьях, о смешных случаях в школе, о предпочтениях в еде, о любимых цветах и книгах. Мы узнавали друг друга шаг за шагом, и это было самым волшебным приключением. Потом Марк отвёз меня в ботанический сад, который оказался огромным зелёным лабиринтом, и мы бродили по его дорожкам, теряя счёт времени. Всё было идеально. Мы учились доверять друг другу. И если ему я доверяла, то некоторые обстоятельства нашей жизни продолжали тихо сводить меня с ума, и я была бессильна что-либо изменить.

Сегодня, идя по университетскому коридору на его же пару рядом с Лилей, я поймала обрывок разговора двух первокурсниц.