— А теперь — главный сюрприз! — провозгласил Даня, доставая из внутреннего кармана своей сияющей рубашки маленькую бархатную коробочку.

Лиля замерла с поднесённым ко рту бокалом, её глаза расширились от любопытства.

— Мы знаем, как ты обожаешь всё, что блестит, — с улыбкой сказала я, подхватывая инициативу. — И не смогли удержаться.

Даня с театральным намёком открыл крышку. На чёрном бархате лежали изящные золотые гвоздики с тремя маленькими, но ослепительно сверкающими бриллиантовыми камушками в каждой. Они напоминали созвездие — не обширное и запутанное, а маленькое, ясное и совершенное, как пояс Ориона. Три его яркие звезды — Альнитак, Альнилам и Минтака — выстроились в идеальную линию, холодным, далёким огнём отмечая талию небесного охотника. Эти же три бриллианта, застывшие в золоте, были его земным, драгоценным отражением.

— Ого! — Лиля ахнула, отставив бокал и принимая коробочку дрожащими пальцами. — Ребята, вы что? Это же... Это так дорого!

— Тссс, — Даня положил палец на губы, его глаза подмигнули в свете свечей. — Это не про деньги. Это про тебя. И мы скинулись впятером!

— Впятером? — она удивлённо подняла брови, оглядывая нашу маленькую компанию.

— Ну да! — рассмеялась я. — Мы, твои родители и твоя сестра, которой пришлось раскошеливаться!

Лиля фыркнула со смехом, а по её глазам пробежали слёзы искренней радости. Она бережно достала одну из серёжек, и бриллианты вспыхнули сотнями радужных бликов в такт пульсирующей музыке.

— Я... я не знаю, что сказать... — её голос дрогнул. — Они прекрасны. Спасибо! Правда!

— Ну что, поможешь ей надеть, джентльмен? — я толкнула Данию в бок.

— Конечно, мадемуазель! — он с преувеличенной галантностью взял серёжку и аккуратно вдел её в ухо Лили. — Идеально. Теперь ты официально королева этого вечера. И этого клуба. Да что там, всего мира.

Лиля повертела головой, ловя своё отражение в тёмном стекле витража, и сияющая улыбка озарила её лицо.

— Ну всё, — она решительно потянулась за бокалом. — Теперь я точно должна напиться в стельку, чтобы достойно отблагодарить вас за такой подарок! Но сначала надо в трезвом уме позвонить родителям! Возможно, я сегодня не приеду домой ночевать

— О как! — только и выдохнула я, пригубливая свой джин-тоник. — Набираешь обороты, именинница!

— Бармен ничего, — подмигнула она мне, доставая телефон. Её лицо внезапно сморщилось. — Блин, опять! Пора менять батарею на айфоне... Ник! Дай позвонить, пожалуйста! — она протянула руку с таким жалобным видом, что было невозможно отказать.

Получив мой телефон и шепотом выведав пароль, она стремительно упорхнула в сторону дамской комнаты, бросив на ходу: — Там тише!

— Ну что, готова танцевать так, как никогда раньше? — Даня отпил из своего бокала, его глаза уже блестели азартом.

— А то! — воскликнула я. — Только дождёмся уже именинницу!

Через пятнадцать минут, подхваченные единым порывом, мы втроём врывались на танцпол. Музыка накрыла нас волной — от оглушительно актуальных хитов до ностальгичных битов девяностых. Диджей на возвышении виртуозно сводил треки, чувствуя настроение толпы. Мы оттанцевали три зажигательные песни подряд и, запыхавшиеся, с мокрыми от пота висками, вернулись к нашему столику.

— Как хорошо, что я надела кеды! — засмеялась я, указывая на свою уже пыльную, но невероятно удобную обувь.

— И, между прочим, с этим платьем они отлично смотрятся, — с видом истинного стилиста заключил Даня. А затем он вдруг наклонился поближе, присел, прищурился и произнёс с преувеличенным изумлением: — Это что... Бордовые шнурки со стразами? Чёрт... Прям в тон платью!

Мы с Лилией молча переглянулись, а затем синхронно и громко расхохотались, так что бедный Даня оторопел и выпрямился.

— Мы же одевались с тобой вместе! Ты что, их не видел? — сквозь смех спросила я.

Он лишь покачал головой, разводя руками.

— Видимо, я уже пьян... Или ты — волшебница!

— Да ты, мой друг, просто пьян! — окончательно выдохнула я, и наш смех снова слился с оглушительным битом, становясь частью этой безумной, прекрасной ночи.

— Так, нельзя давать организму остыть, продолжаем! — подняла бокал Лиля, и мы снова залпом осушили их.

Мы мало ели, но много пили и танцевали. Пустые стаканчики на нашем столике надолго не задерживались. Атмосфера клуба была заряжена безумием, а алкоголь внушал какую-то ложную, но такую желанную храбрость. В голове то и дело возникала мысль — написать ему. Позвонить. Услышать его голос. Но это было невозможно, когда твои руки заняты холодными бокалами или взметнулись вверх, отдаваясь ритму.

В очередном перерыве между танцами Лиля спросила:

— Так и что же ты скажешь Марку Викторовичу, когда увидишь его?

Я тяжело вздохнула. Я поняла, что где бы я ни была — на шумном танцполе, на солнечном Кипре — моё сердце и душа всё равно рвутся к нему. Мне до боли хотелось знать, где он сейчас, что делает, о чём думает... Настроение, пойманное с таким трудом, снова начало угасать. Заметив перемену во мне, друзья переглянулись, а Лиля, бросив взгляд на часы, решительно взяла меня за руку.

— Так, ладно, ещё не время! Потом обсудим, — её голос прозвучал твёрдо. — А сейчас — ещё по одной и на танцпол! Я именинница, и ты не можешь мне отказать! — она потрясла меня за плечи, и я, конечно же, с улыбкой кивнула.

Но алкоголь, как ни старался, не мог заглушить ту глухую, ноющую боль и тягу внутри — к человеку, которого я не видела так долго. Страх снова поднимал голову: а что, если своим побегом я дала ему понять, что между нами всё кончено? Что я ничего не чувствую? А что, если он решил, что я слишком незрелая для таких серьёзных чувств, и он ошибся во мне? А что, если он уже... смирился?

Внезапно в клубе стало непривычно тихо. Музыка смолкла, и лишь гул голосов витал в воздухе.

— Минуточку внимания! — раздался знакомый голос.

Я повернула голову и обомлела: на месте диджея у пульта с микрофоном в руке стоял... Даня. Вся энергия клуба, все взгляды мгновенно приковались к нему.

— Сегодня мы отмечаем день рождения одной из моих лучших подруг — вон той очаровательной брюнетки в синем платье! — он театральным жестом указал на смущённо улыбающуюся Лилю. Зал захлопал, засвистел. — Парни, если что, она свободна, я здесь исключительно на правах друга! — добавил он, поднимая ладони и вызывая волну смеха. Лиля лишь с укором махнула на него рукой.

— Так вот, — Даня продолжил, его голос стал серьёзнее, — ты знаешь, как я тебя люблю, я ведь даже подарил тебе золотые серёжки! Но! Я хочу, чтобы прямо сейчас прозвучал хит этого лета, который ты обожаешь. Диджей, сделай имениннице подарок!

Парень в наушниках кивнул, и Даня, обернувшись к залу, крикнул так, что содрогнулись стены:

— Я уверен, вы все знаете эту песню! Предлагаю всем выйти на танцпол и спеть её вместе с нами!

Толпа взревела от восторга. Люди хлынули из-за столиков, образуя единое пульсирующее море.

— Ну что ж... — Даня сделал паузу для драматизма. — «Reborn»!

Зал взорвался одобрительным рёвом. Даня вернул микрофон владельцу и спрыгнул с возвышения, пробираясь к нам сквозь толпу.

Первые же ноты песни, похожие на церковный хорал, пронзили меня насквозь. Этот трек зацепил меня с первого же летнего прослушивания на Кипре. Я тогда сразу отправила его Лиле, и она зациклила его на неделю, снимая под него бесконечные видео. Да, Майли Сайрус умела писать великие хиты, глупо это было отрицать. Сейчас эти слова о возрождении, о втором шансе, о том, чтобы сжечь прошлое и начать с чистого листа — они били прямо в цель, в самое больное место.

— Ну, малыш, это было очень мило, — обняла его Лиля, вытирая подступившие слёзы радости. Её голос дрогнул, но в глазах сияла безудержная благодарность.

— Никаких слёз! — Даня мягко тряхнул её за плечи, его лицо светилось счастливой улыбкой. — Допевай и идём танцевать! Это же твоя песня!

Стоит отдать Лиле должное: она была на высоченных каблуках-шпильках и всё равно умудрялась в них не просто стоять, а отплясывать так, будто родилась в них, несмотря на изрядную долю алкоголя в крови. Она снова вцепилась в мою руку и потащила на самый эпицентр танцпола, и мы обе полностью отдались оглушительным, пронизывающим ритмам.