— В общем, мы успели только прихватить пару вещей, — начал Глеб, с трудом сдерживая напряжение. — Я взял маленький старинный золотой крестик на цепочке, сразу надел его на себя, и какую-то небольшую шкатулку с монетами внутри, и неожиданно в дом ворвались вооружённые люди и застали меня с шкатулкой в руке и друга с какой-то статуэткой, которая на вид была из золота, и началась заварушка.

Глеб тяжело выдохнул.

— Конечно, в доме стояли камеры, раз нас так быстро засекли. Друг начал в панике отбиваться и этой тяжёлой статуэткой рассек голову сотруднику полиции, я же не сопротивлялся, сразу поднял руки вверх, и вскоре нас повязали. А дальше всё как в тумане… суды, допросы, сумасшествие родителей, которые продавали всё, что было ценным в нашем доме, долги, кредиты — и всё это ради того, чтобы мне дали условное.

— А вещи? — спросила я, давая Глебу немного передохнуть.

— При обыске полиция изъяла всё, конечно же. Но самое страшное… — он замолчал, сжимая кулаки до боли, — я сказал следователю, что зачинщиком был не я. Мой друг заставил меня идти с ним… Мы сделали его виновным. Я подставил его полностью. Мой отец с адвокатом помогли мне подготовить текст, чтобы всё выглядело убедительно. Это было просто, даже отпечатки друга были на замке, плюс он нанёс серьёзную травму полицейскому, что усугубило его положение. Ему дали семь лет тюрьмы, в то время как я отделался условкой. Видела бы ты его глаза тогда в суде, когда объявили приговор… я думал, он сорвётся из-под стражи и убьёт меня.

— О, боже… — только и смогла я сказать.

— На этом всё не закончилось, — он лукаво ухмыльнулся. — В тюрьме мой друг обзавёлся неплохими знакомствами и связями. С их помощью он отправлял мне «подарки» — угрозы и людей, которые могли в любой удобный момент поймать меня и избить.

— Вечные ссадины… — прошептала я, собирая пазл воедино.

— Да… я отбивался как мог и до сих пор отбиваюсь, вот только осенью его срок заканчивается, и он выходит на свободу, — Глеб нервно почесал затылок, а затем резко встал и сделал пару шагов к морю.

Я пыталась всё переосмыслить. Да, я была уверена на девяносто девять процентов, что все его ссадины и синяки — это не просто случайные совпадения или его неуклюжесть. Но я даже не могла подумать, что помощник моего отца связан с криминалом, и не только связан — он в нём участвовал. Я сверлила взглядом спину парня, он молчал. И пусть в моей голове была ещё тонна вопросов, я не стала их задавать, суть мне была уже понятна.

— Допустим, мы останемся здесь до осени, хорошо, — начала спокойно я. — Но он освободится в любом случае, и что ты собираешься делать?

— Не знаю, — он тяжело выдохнул. — Спрячусь, уеду, придумаю что-нибудь, но сейчас я хочу, как можно дольше побыть здесь, в спокойствии, в тишине, возможно, это последний мой месяц… жизни… — он сказал это так просто… как будто уже давно смирился с тем, что ему больше нет места в этой жизни.

— Что ты несешь?! Прекрати! — я резко встала и подошла к нему, со злости толкнула его в плечо, делая попытку вытрясти из него эту дурь.

— Я говорю правду! — он резко повернулся ко мне. — Он придёт за мной! Для него, — продолжил он глухо, — я вор. Я украл его свободу, его жизнь. И теперь у него нет ничего — ни семьи, ни дома, ни будущего. Только ненависть. И если ты или Лиля окажетесь рядом… — он сжал кулаки. — Я этого не прощу себе. Так что после нашего возвращения домой забудь обо мне! Забудь так же, как Лиля…

— Так вот почему ты её бросил… ты её защищаешь… — Не поздновато ли, Глеб? — с ядом во рту произнесла я. — Если всё так серьёзно, почему ты вообще нас втянул в это?

— Я не планировал это! — вдруг резко закричал он, а затем, быстро поняв, что может разбудить отца, перешёл на шёпот. — Всё происходило так естественно, так быстро, что я даже не успел понять, как уже стал частью компании и второй половинкой девушки, которая взяла меня в оборот с такой страстью, что я уже не мог отвертеться… да я и не хотел, — в его словах было много отчаяния, а глаза кричали громче слов, он обессиленно снова рухнул на песок, запустив руки в волосы. — Я совершил ошибку… не нужно мне было заходить так далеко, но она видела во мне сильного мужчину, она не знала, какой я внутри, но полюбила…

— А ты её отверг, ничего не сказав, — села рядом я, сказав это ледяным тоном.

— Я не мог, — он провёл руками по лицу, словно стирая усталость, которая уже за многие годы приросла к нему. — Вам нельзя со мной общаться и дружить, — сказал он с полными грусти и боли глазами. — Я уже мёртв…

Я покачала головой, смотря в одну точку. Это было безумием… Может, мне это снится? Да… наверняка я завтра проснусь и увижу такого же счастливого Глеба, который носится с бумажками отца, а то, что сегодня, — это просто… бред…

— Ник, пожалуйста, никому не рассказывай, — взмолился парень.

— Может, стоит поговорить с отцом? Он поможет. Он поймёт… — попыталась я предложить ему помощь, но тот лишь снова закипел и вскинул руками.

— Нет! Отцу особенно не говори! Я сам разберусь с этим.

— Я вижу, как ты разбираешься, — бегством ты ничего не решишь, — заключила я, обхватив ноги руками. Внезапно стало холодно.

— Что-нибудь придумаю, просто дай мне на это время, пожалуйста.

Я еле заметно кивнула, но Глеб заметил это и расслабленно выдохнул, я же, наоборот, ещё больше напряглась и задумалась. Так странно. Со мной рядом сидит человек, которого, пусть я и знаю всего лишь год и то не очень близко, но он зависел от меня… а ещё уже считал себя мёртвым. От этой мысли становилось жутко. Да, я не пускала Глеба так глубоко в сердце, как, например, Даню или Лилю, которые были мне уже близкими друзьями, но я не могла просто оставить его одного со своей проблемой, я не могла отказать ему, даже несмотря на то что мне придётся отказаться от поездки к маме, от празднования дня рождения подруги и от самой долгожданной встречи с человеком, к которому меня тянет с космической силой.

Месяц. Много или мало? Хватит ли этого времени для того, чтобы найти выход? А для того чтобы разлюбить?

Марк… Сколько же ещё нам предстоит преодолеть времени и расстояния?

Глава 45

Марк

— Получи! Ха-ха! — Ярик победно махнул руками, в которых был геймпад, с лицом человека, который будто не просто победил в виртуальной драке, а выиграл миллион. — Это была лёгкая катка, чувак, ты просто жмёшь на все кнопки подряд без особого интереса, а нужно знать комбинации… — он растянул последнее слово, сделав ударение на букву «а» и проговорив это очень высоким голосом, что было ему не свойственно.

— Ну, прости… чувак, — я усмехнулся и тоже сделал акцент на последнем слове, а затем снова взял в руку бутылку с пивом. Друг лишь махнул рукой.

— Вот почему я не влюбляюсь в женщин — одни страдания да мучения, — он выключил приставку и убрал джойстики.

— А… Поэтому? А мы-то думали… — начал я, подкалывая Ярика, на что тот лишь улыбнулся. Он никогда не обижался на шуточки, связанные с тем, что в его жизни была лишь одна женщина. А нет, две. Ещё мать.

— Смейся, смейся, только посмотри на себя и на меня: я не выгляжу как комок нервов с щетиной и пивом в руках. Это, кстати, какое по счёту? — спросил он, возвращаясь на диван. Я успешно проигнорировал его вопрос, допивая полбутылки залпом.

— Уууу… преподаватель… да ещё и алкоголик, — не унимался Ярик.

— Отстань, у меня отпуск, могу себе позволить.

— Отпуск? — Ярик фыркнул, разваливаясь на диване. — Марк, у тебя не отпуск, а добровольное заточение. Ты не выходишь из моей квартиры восьмой день, борода уже птичьи гнёзда вьёт, а из развлечений — только я да эта дурацкая игра, в которой ты всё равно проигрываешь. Ещё и кота своего привёз — он порвал своими когтями мне все шторы! Зачем он тут?

— Ему скучно одному… — с грустью посмотрел я на Рафаэля, который лежал на тумбочке рядом с чистым постельным бельём.

Ярик выхватил у меня из рук пустую бутылку и поставил её на пол с таким видом, будто разоружал террориста.