— Но... но ты же сказал, что всё в порядке! И с ней был тот парень! Он позаботится! Марк, это же Новый год! Мои родители ждут! — её голос срывался на визгливую ноту.

— Я не могу, извини, — бросил я уже через плечо, включая передачу. В её возмущенном вскрике я уже не слышал ничего, кроме гула в собственной голове.

Я не разворачивался. Я просто рванул с места, и резина взвыла, взметая гравий. Позади остались чужой особняк, фальшивое празднество и чужая, навязанная мне жизнь.

Впереди была только темнота, разорванная светом фар моей машины, и единственная мысль, стучавшая в такт сердцу: «назад, к ней…»

Глава 23

Вероника

Шум обрушился на меня, как только мы вошли в клуб. Гул голосов, смех и музыка, бьющая в барабанные перепонки. Я моргнула, пытаясь привыкнуть к свету — разноцветные лучи прожекторов резали глаза, отражаясь в зеркальных стенах и на блестящих костюмах гостей.

— Боже, что произошло?! — Лиля схватила меня за плечи, ее глаза округлились.

Я машинально опустила взгляд. Колени — в запекшейся крови, лавандовое платье испачкано, руки дрожат.

— Ничего страшного, — пробормотала я, но голос предательски дрогнул.

— Ничего страшного?! — Даня ахнул, оглядывая меня. — Мне нужно было ехать с тобой, а не оставлять тебя одну!

Глеб молчал. Он стоял рядом, сжав кулаки, и его обычно спокойные глаза горели.

— Кто это был? — спросил он наконец.

Я отвернулась.

— Никто.

— Никто?! Он чуть не сбил тебя, а ты говоришь...

— Не сбил? — в один голос произнесли Даня и Лиля. Они выглядели ошарашенно, и эта эмоция очень плохо сочеталась с крупными блестками на их лицах.

— Оставь, — резко оборвала я Глеба.

В голове крутилось только одно: рыжая девушка в его машине. Кто она? Подруга? Коллега? Или...

Я резко направилась к бару.

— Эй! — Лиля попыталась остановить меня, но я уже махнула бармену.

— Виски. Двойной.

Бармен — высокий парень с татуировками на руках — поднял бровь, оценил меня взглядом и видимо увидев не самый мой лучший вид все-таки налил.

— Ты серьезно? — Даня схватил бокал, прежде чем я успела поднести его к губам. — В таком состоянии?

— Отдай, — потребовала я.

Он колебался, но Глеб неожиданно кивнул:

— Пусть, ей надо выпить.

Лиля ахнула:

— Вы оба с ума сошли?!

Я выхватила бокал и залпом опрокинула его в горло. Огонь разлился по груди, заставив закашляться, но я только махнула бармену снова.

— Еще!

Вокруг нас начали собираться студенты из музыкального — девушка с розовыми волосами, парень в смокинге — они с интересом разглядывали мой вид.

— Эй, тебе точно не нужен врач? — осторожно спросила розововолосая девушка, садясь на соседний стул в баре.

Я фальшиво улыбнулась:

— Мне нужно забыть этот вечер.

Второй бокал я уже пила медленнее, чувствуя, как алкоголь туманит сознание. Музыка стала громче, свет — ярче, а боль в ладонях — острее.

— Она вообще понимает, что делает? — прошептала Лиля Дане.

— Нет, — ответил он, просто рассеянно качая головой.

Глеб стоял рядом, его плечо касалось моего. Он не пытался больше ничего говорить — просто стоял рядом.

А я... я смотрела на танцпол, на смеющиеся лица, на шампанское, льющееся рекой, и думала только об одном: что, мать его, вообще происходит? Он вообще не обязан мне ничего объяснять. Мы… мы ничего не значим друг для друга. Просто случайность. Просто взгляд в баре, пара слов, пара глупых встреч. Но почему тогда так больно?

А эта рыжая… Она что, его девушка? Невеста? Жена? Или какая-нибудь родственница?

Черт. Черт. ЧЕРТ.

Я не должна была соглашаться на эту встречу. Не должна была пить его кофе, смеяться над его шутками, запоминать, как пахнет его машина. Я знала, чем это закончится. Знала с самого начала. Он — взрослый, состоявшийся мужчина. А я — студентка, которая верит в сказки про «взгляд, от которого мурашки». Хватит. Пора закончить это.

Я снова махнула бармену, слушая, как за моей спиной Глеб ставит в известность моих друзей о произошедшем.

— Она переходила дорогу к клубу. Внезапно резко затормозила чёрная иномарка — буквально в сантиметрах от неё.

— Боже... — Лиля прикрыла рот ладонью.

— Из машины выскочил тот урод, который был тогда в «Ониксе», он пытался помочь, но я сразу же ее увел. Он точно ненормальный. Надо было там же врезать ему!

— Подожди… подожди… тот урод из «Оникса»? — захлопала ресницами Лиля, явно догадываясь, о ком идет речь. — Ее сбил Марк Викторович?

— Марк Викторович? — нервно и грубо хмыкнул Глеб. — Что за официоз? Он что, какая то большая шишка?

— Он наш преподаватель! — повернувшись лицом к компании, резко ответила я, заставляя их всех замолчать даже несмотря на громкую музыку.

Да… он мой преподаватель. И только.

— Никусик, мне так жаль, — Даня подбежал ко мне и принялся вытирать влажной салфеткой кровь на моих коленях. — Если бы только я поехал вместе с тобой, а не оббегал все аптеки в поисках таблеток от аллергии на орехи в глинтвейне… — он выглядел таким разбитым, словно это его только что чуть не сбила машина.

— Ребят, все нормально, — ответила я, смотря, как толпа у входа расступается и в помещение входит он, осматривая всех и останавливая свой взгляд на мне. — Извините, но я не хочу здесь оставаться. — они проследили за моим взглядом, понимая, к чему я веду, пока я вставала со стула. — Я ухожу, отмечайте без меня, я напишу, обещаю.

С этими словами я чмокнула Лилю, у которой потерялся дар речи и открылся рот, и Даню, который, на удивление, понимающе кивнул, а затем прошептал мне на ухо:

— Я буду ждать тебя дома.

И пока мой преподаватель пробивался ко мне сквозь огромную толпу студентов, я уже быстрым шагом шла на выход, но только не на главный.

Я рванула к черному выходу, с силой распахнув тяжелую металлическую дверь. Вместо ожидаемого снега под ногами хрустел сухой декабрьский асфальт. Переулок между клубом и соседними домами освещался только тусклым светом одинокого фонаря.

«Просто исчезни».

Но едва я сделала несколько шагов, дверь за моей спиной с грохотом распахнулась.

— Вероника, стой!

Его шаги гулко раздавались в узком проходе. Я ускорилась, но он был быстрее. Рука схватила меня за запястье и резко развернула. Я едва удержала равновесие.

Марк стоял так близко, что я чувствовала его дыхание — горячее, прерывистое. Его пальцы впились в мою кожу.

— Ну почему ты такая упрямая! — прорычал он мне прямо в лицо.

Я фыркнула, смело встретив его взгляд:

— Простите, Марк Викторович, что не оправдала ваших надежд! — я изобразила жалкое подобие книксена, при этом глупо смеясь.

Алкоголь начинал действовать.

— Перестань, — его голос стал ниже, с нажимом, и от этого мурашки побежали по спине. Он взял меня за руки, перевернул их ладонями вверх — аккуратно, почти бережно. — Нужно обработать, иначе занесешь инфекцию.

— А вам-то что? — я едва не рассмеялась, вырываясь. — Или это ваша педагогическая обязанность — дезинфицировать глупых студенток, которые в вас влюбляются?

Он побледнел, а я поняла, что ляпнула лишнего. Затем мужчина резко выдохнул и провел рукой по лицу:

— Я чуть не сбил тебя! Понимаешь ты это или нет? Чёрт побери, я чуть не...

— Но не сбили же, так что успокойтесь, — пожала я плечами, смотря куда-то в сторону. — Я справлюсь.

— Не справишься, — ответил он, подходя ко мне ближе.

— Справлюсь, — как можно увереннее отчеканила я, словно заставляла в это поверить себя, а не его.

— Не справишься! — не унимался он, уже вплотную стоя около меня.

— Я справлюсь! — закричала почти во весь голос я, чувствуя, как голос надрывается и дрожит, а глаза начинает щипать. — Без тебя!!!

Мы дышали друг другу в лицо, и в этом дыхании было всё: боль, желание, страх, злоба, бессилие. У него дрогнула рука, будто он хотел коснуться моего лица. Я не двинулась ни на шаг. Весь мир перестал существовать, абсолютно все исчезло, кроме его взгляда, пульса в висках и запаха крови на ладонях. Но вдруг он резко повернул голову и застыл на несколько секунд.