Как люди узнали об оракулах? Вероятно, так же, как они научились говорить на мельконианском диалекте, которому обучали терсов. Одно из проклятых подопытных животных совершило немыслимое: оно дезертировало. Рук-на-Грацу хотелось выть от ярости и разочарования. Он сдерживался, пока не взял себя в руки, а затем рявкнул на своего помощника:

— Приведите сюда научного руководителя Врима! Немедленно!

Врим прибыл через три минуты, тяжело дыша от напряженного поспешного путешествия.

— Военный лидер? — выдохнул он.

— Одно из ваших мерзких подопытных созданий перешло на сторону людей, — Рук-на-Грац сунул в руки потрясенного пожилого ученого расшифровку последнего сообщения Оракула. — Не могли бы вы объяснить, как?

Уши Врима отчаянно прижались к голове.

— Это ужасно, — прошептал он, — просто кошмарно. Милостивые предки, мы и представить себе не могли, что их недовольство приведет к такому…

— Что за недовольство? — Рук-на-Грац с ревом вскочил на ноги, ударив кулаками по столу.

Научный руководитель вздрогнул.

— У нас были жалобы от большинства кланов по поводу искажения генетического материала самцов с помощью кладовых для благословения…

Рук-на-Грац уставился на него, не зная, то ли зарычать, то ли просто пристрелить дурака.

— Вы слышали мятежные разговоры, — прошептал он в страшной ярости, — и не потрудились сообщить об этом?

— Это были достоверные данные! — воскликнул Врим. — Неужели вы не понимаете? Мы пытались понять социальные последствия их открытия о том, что повреждение их яиц в кладовых благословения вызывает склонность к насилию у их молодых самцов! Мы вообще не ожидали, что они установят такую связь. Социологические данные оказались совершенно потрясающими. Если бы мы сообщили об этом сразу, мы бы упустили шанс полностью изучить это, потому что военная каста могла бы прекратить все исследования в рефлекторной реакции. Нам просто и в голову не приходило, что они могут что-то с этим поделать. Кроме, конечно, ворчания и утаивания некоторых из их яиц. Мы потратили поколения на то, чтобы привить им патологический страх перед "дьяволами со звезд". Это этноцентрическое условие должно было сработать, чтобы предотвратить это, — он потряс распечаткой в руках.

— Вы уверены, что один из них действительно дезертировал? Люди могли просто взять живых пленников…

— Перехваченная передача была сделана на беглом мельконианском языке с правильными интонациями, — прорычал Рук-на-Грац. — Это не пиджин[12]. Это не несколько случайных слов, составленных из лепета перепуганных заключенных. Либо одно из этих проклятых животных научило людей своему языку, либо составило послание для людей. А возможно, и то, и другое. Ваша неспособность сообщить об обнаружении генетического вмешательства терсами, не говоря уже о широкомасштабном мятеже по этому поводу, поставила под угрозу всю Мельконианскую империю! Ты уже начинаешь понимать, к чему теперь имеют доступ люди?

Врима трясло, глаза его были широко раскрыты, он был охвачен паникой.

— Я… я сожалею, военный лидер, я просто не осознавал опасности…

— Тогда осознай уже! Теперь у нас нет другого выбора, кроме как немедленно эвакуироваться. Этот проект окончен, нравится вам это или нет. И если я не сильно ошибаюсь, император прикажет нам обоим покончить с собой, когда мы вернемся домой. А теперь убирайтесь. И заберите с собой свои проклятые богами данные!

Стареющий ученый, всхлипывая, убежал.

Рук-на-Грац размышлял, что из этого ужасного списка нужно сделать быстрее, когда прибыл техник из центра мониторинга, дрожащий и с трудом переводящий дух.

— Военный лидер… — начал он дрожащим голосом.

— Выкладывай!

— Спутник-ретранслятор… Люди захватили его. Подняли на борт своего военного корабля. Мы думаем, что несколько часов назад. Мы не осознавали этого до сегодняшнего дня, когда через него была передана экстренная радиопередача со взломанного Оракула. Ретранслятор показал, что он серьезно сдвинут с места, и находится внутри помещения…

Рук-на-Грац медленно сел, несколько секунд не в силах вымолвить ни слова. Наконец он спросил ужасным, напряженным шепотом:

— Почему, во имя семнадцати лун, ты не приказал ему самоуничтожиться?

Техник пробормотал:

— Мы… мы не можем. Он настолько устарел, начальник, что на борту нет механизма уничтожения.

Все хуже и хуже…

Насколько ему было известно — и он молился всем своим предкам, чтобы это оказалось правдой, — в спутник не были запрограммированы домашние координаты Мелкона, поскольку его использование было строго ограничено внутрисистемной ретрансляцией сигнала. Но теперь у врага был доступ к основным кодам всей военной системы связи Мельконианской империи и частотам, используемым как гражданскими, так и военными ведомствами. Эти люди были умными тварями. После того, что они уже сделали, он слишком ясно представлял, чего они добьются, имея столько информации о Мелконе.

Они не должны захватить лунную базу.

В ее компьютерах были звездные карты, военные и торговые маршруты, тысячи полезных сведений для врага, стремящегося к завоеваниям.

Если бы люди поняли, как управлять захваченным спутником, они могли бы послать импульс, на который база автоматически ответила бы, мгновенно выдав их местоположение. Трясущейся лапой он вызвал программу, необходимую для запуска процедуры самоуничтожения, затем нажал кнопку внутренней связи, вызывая своего личного помощника.

— Да, полковник?

— Отдайте приказ о немедленной эвакуации этой базы. Только персонал. Если вещь нельзя унести в одной сумке, она должна быть оставлена и уничтожена. Я хочу, чтобы эта база была очищена в течение одного часа. Один час, понимаешь, щенок? Я уже запустил программу самоуничтожения. Эта база разлетится на атомы через час с четвертью. И отключите всю систему связи, прежде чем люди сообразят, как нас запеленговать. Шевелись, щенок!

В отчаянии прижав уши к голове, потрясенный молодой помощник бросился бежать. Мгновение спустя по интеркому экстренной связи зазвучали новости. Между резкими звуками сирены тревоги он услышал крики и пронзительный вопль протеста. Звуки позорного поражения… Он заставил себя двигаться очень обдуманно, загрузив копии своих самых важных файлов, сложив кубики данных в дорожную сумку, не взяв с собой даже голограммы жены и щенков, которые занимали заветный уголок его стола. Их спасательный корабль должен быть опустошен чтобы все поместились. А он и так скоро увидит свою семью, прямо перед военным трибуналом.

Последнее, что он сделал перед отъездом — ввел код самоуничтожения "оракулов", который мощный передатчик лунной базы должен был разослать по всей планете за пять секунд до того, как база взорвется к чертовой матери. Он зарычал, набирая команду — это было его последнее официальное действие в качестве военного руководителя провалившегося проекта. Затем он вышел в коридор и направился к транспорту, который доставит его домой умирать. По крайней мере, проклятые подопытные звери надолго опередят его.

Человечество не смогло бы прибрать к рукам терсов, если бы он уничтожил их раньше.

А имея в своем распоряжении хотя бы один планетарный уничтожитель, он смог бы уничтожить и людей.

Напряжение действовало Бессани на нервы.

Несмотря на сильный мороз, они с Джоном Вейманом сняли маски и рассовали их по карманам для этой важной встречи. Бессани взглянула на своего деверя и увидела, как напряглись его челюсти. Он держал руку возле личного оружия, фактически, чуть не касаясь пальцами рукояти.

— Джон, — тихо произнесла она, — у меня не хватает слов, чтобы выразить тебе свою благодарность. Я бы хотела…

Он заглянул ей в глаза, и в его глазах отразилось удивление.

— Чего?

Она с трудом сглотнула.