— Зима на Туле суровая повсюду. Даже в экваториальном поясе становится достаточно холодно, чтобы вызвать общее вымирание тропических лесов. Где мы должны были строить? Под землей? При такой сейсмической активности, какую Туле генерирует в среднем за месяц?
Один из механиков по оборудованию пробормотал:
— Над землей или под землей, Туле все равно нас достанет, не так ли? По крайней мере, мы загнали аэромобили в ангар до того, как началась метель. Если бы мы этого не сделали, нашим единственным средством передвижения были бы тонкие полоски металла на дальней стене каньона. Не то, чтобы от них была какая-то польза. Терсы сбивают все, что пытается взлететь.
Бессани вздрогнула. Исследовательская станция Айзенбрюкке, официально названная так всего несколько недель назад, когда водопады, стекающие с ледника, превратились в сплошной ледяной мост, пока не подвергалась нападениям, но все прекрасно понимали, что отсрочка продлится недолго, пока не закончится непогода.
Эрве заговорил твердо, прежде чем и без того подавленное настроение успело провалиться сквозь скальную породу под пластобетонными перекрытиями.
— Нам повезло, очень повезло с этим штормом. И Сета-Пойнт тоже. Я не могу представить, чтобы что-то живое могло передвигаться при таком ветре и снегопаде, а это значит, что мы должны быть в безопасности, пока погода не улучшится. И это даст время прибыть обещанной военной помощи. По крайней мере, — он слегка нахмурился, — я надеюсь, что терсы не смогут путешествовать в такую погоду.
Все взгляды обратились к Бессани. Как к местному ксеноэкологу и единственному человеку на Туле, который действительно разговаривал с терсами, мяч был на ее стороне. Она сложила руки перед собой, чтобы они не дрожали.
— Скажем так, я была бы очень удивлена, если бы они смогли преодолеть эту снежную бурю. Не в большом количестве, — осторожно ответила она. — Местные виды на удивление хорошо приспособлены к капризам экосистем Туле, поэтому одному Богу известно, какие температуры или погодные условия могут выдержать терсы. Несмотря на сейсмическую активность, я подозреваю, что терсы строят защищенные зимние гнезда в естественных пещерах. Им пришлось бы это сделать, потому что их детеныши не смогли бы пережить такой шторм без укрытия, а они не строят деревни или города на поверхности. И, боюсь, я согласна с Элин. Нам тоже не следовало строить на поверхности. Вообще ничего, включая колонии горняков.
— Откуда вы знаете, что их детеныши не взрослеют за один сезон, как у большинства животных?
Вопрос задал Билли Долински, гений в области компьютерной техники, чье понимание экологических наук оставалось таким же смутным, как и понимание Бессани психотронного матричного программирования.
Бессани покачала головой.
— Потому что не могут. Сулеаве пятнадцать лет, но она еще не достигла своего взрослого состояния. Чилаили всего на дюйм не дотягивает до восьми футов, но Сулеава не выше меня, и я знаю, что она все еще растет, потому что я спросила.
— О!
Эрве Синклер рассеянно потер переносицу.
— А как насчет их диких предков? Что они делают, чтобы пережить зиму?
Бессани подняла руки в вечном жесте "кто знает?".
— Я не видела никаких признаков миграции до того, как началась снежная буря. Так что, если только это не необычайно ранний шторм — а я подозреваю, что так оно и есть, поскольку Чилаили не дала мне ни малейшего намека на то, что она ожидает в ближайшее время плохой погоды, — они должны перезимовать в тех же местах, где они живут летом и осенью. Но я не буду знать наверняка, пока погода не прояснится и я не смогу выйти, чтобы проверить свои регистраторы данных. Если, — мрачно добавила она, — у меня вообще когда-нибудь будет такая возможность.
Мрачное молчание было ответом на ее оценку.
Бессани помассировала шею и слегка повернула голову, пытаясь снять мышечное напряжение.
— В любом случае, я думаю, что терсы будут прятаться в своих зимних гнездах, по крайней мере, на время шторма. Скорость ветра на плато над этим ущельем превышает сто километров в час, а порывы достигают ста пятидесяти. Я не могу представить себе, чтобы что-нибудь без корней, причем глубоких, не было вырвано таким ветром. — она на мгновение поджала губы и взглянула на метеоролога. — Есть какие-нибудь прогнозы относительно того, как скоро эта метель прекратится?
Эд Паркер покачал головой.
— Не очень точный. Если бы у нас был хороший спутниковый сигнал, то проще простого. Проблема в том, что все наши спутники вышли из строя. Те, что были установлены первыми планетарными разведчиками, погибли сразу после нашего прибытия сюда, а те, что наши транспортные корабли оставили на орбите, тоже вышли из строя. Это неудивительно, учитывая, сколько мусора кружится в этой звездной системе.
Губы Бессани скривились в не то улыбке, не то гримасе. Ночное небо над Туле было впечатляющим, и не только из-за семнадцати лун, которые плыли по небу планеты, словно древние галеоны, отправляющиеся на войну. В звездной системе Туле было огромное количество обломков, которые в ясные ночи вызывали впечатляющие метеорные дожди.
Метеориты были не единственным зрелищем на Туле. Свирепые летние грозы вызывали огромное количество молний, вызывая пожары на лугах и в лесах, если в границах штормовой системы выпадало слишком мало осадков, чтобы потушить пламя. Бессани никогда не забудет шторм, который застал ее в трех днях пути от станции, когда Сулеава и Чилаили чуть не погибли прямо на ее изумленных глазах. Меньше всего она ожидала наткнуться на разумный вид, не говоря уже о двух его представителях, попавших в беду, близкую к смертельному исходу.
Элисон Коллингвуд, биохимик станции, тихо спросила:
— Как думаешь, кто-нибудь ответит на твои сообщения?
Бессани с разочарованным вздохом откинула назад свои длинные волосы.
— Хотела бы я знать. Я даже не уверена, что кто-то вообще их увидел. Министерство минеральных ресурсов вообще не ответило. Даже стандартного "отчет в очереди сообщений" не последовало. Министерство ксенологии должно было бы по-настоящему заинтересоваться, но они тоже не ответили. Единственное предположение, что там сидят экономные счетоводы, отказывающиеся оплачивать автоответчик.
Элин издала неприятный звук.
— Учитывая результаты последних выборов, я удивлена, что у нас все еще есть бюджет, на который мы можем рассчитывать.
Губы Элисон дрогнули.
— Сокращение расходов не отменили, просто отправка домой потребовала бы больше, чем снабжение припасами и поддержка нас здесь. И, вероятно, ты права, Бессани. Специалисты по коммуникациям, которым приходится оправдывать любые, даже незначительные расходы, не станут отправлять дорогостоящие сообщения SWIFT[5] в мир на краю космоса, типа Туле, без действительно важной причины. Думаю, Терсы недостаточно важны, а? — воцарилось горькое молчание, пока все размышляли о цене этой конкретной бюрократической ошибки. Открытая война с каждой человеческой колонией, не прикрытой этой метелью. Сотни — а может и тысячи — погибших. Бессани охватило чувство, близкое к безнадежности, от которого у нее перехватило горло и защипало в глазах.
Эрве прочистил горло в повисшей тишине.
— Что ж, у нас есть утешение в том, что все поменялось. Туле находится на первом месте в списке планет, которые военные должны защищать, несмотря на войну с Дэнг. Кстати, о войне….Разве твой деверь не служит в армии, Бессани?
— О, да. Третья бригада "Динохром".
Он тоже не отвечал на ее сообщения. Правда, она и подполковник Джон Вейман почти не общались.
Она потерла виски, пытаясь унять начинающуюся головную боль. Бессани с самого начала по глупости проигнорировала его предупреждение не выходить замуж за Александра Веймана. Затем она отказалась отвечать на сообщения своего деверя после громкого и очень публичного самоубийства ее мужа.
Отправить сообщение — любое сообщение — Джону Вейману было одной из самых трудных вещей, которые она когда-либо делала. Вот так, стоя перед бесконечным морем телекамер, после сокрушительного распада ее брака. Учитывая ее послужной список, она вряд ли могла винить его за то, что он не отвечал на ее сообщения, но, тем не менее, это огорчало. Даже если ответ был бы коротким и непристойным, она ожидала, что он скажет что-нибудь о тех подстрекательских репортажах.
