Что касается Ваших соображений в отношении наших групп, могу сказать следующее: поверх всего нам необходимо проявлять лояльность по отношению к правительству и нашему домовладельцу. Если в соответствии с договоренностью мы можем проводить собрания по вечерам два раза в неделю, пусть так и будет, если же это соглашение предусматривает только одно собрание в неделю, тогда необходимо действовать соответственно. Помимо нашей Русской секции, которую возглавляет барон Таубе, у нас есть еще несколько групп, о которых мне известно следующее.

1. Ядро группы мусульман составили люди, рекомендованные бароном Таубе, следовательно, надежные.

2. В отношении осетинской и калмыцкой групп я имею письма от генерала Потоцкого, вице-президента Русской секции, и, следовательно, их также можно считать достойными людьми. Кроме того, я встречался в Париже с г-ном Нимбушевым, и его лояльное отношение не вызывает сомнений. К тому же обе эти группы должны прийтись по душе нашим домовладельцам, славным политехникам^[1346]. Обе они храбро сражались, с верой во франко-русское дело. Главнокомандующий французской армии несомненно нашел бы взаимопонимание с такими воинами, ибо это настоящие скромные герои. Когда я вспоминаю великодушные и благородные высказывания великих французских полководцев, то всегда ощущаю в сердце прилив энтузиазма.

3. С Сибирским обществом^[1347] знаком наш почетный советник г-н Георгий Гребенщиков. Хотя сам я их лично не знаю, но полностью доверяю его добрым рекомендациям.

4. О других группах, которые не слишком нам близки, у меня сложилось следующее впечатление. Общество «Икона»^[1348] — среди очень хороших членов, как граф Коковцев и М. Рябушинский, к сожалению, есть очень нехороший тип, Муратов, но, я думаю, необходимо быть великодушным и, возможно, однажды он пожалеет о допущенных им ошибках. Князь Ширинский-Шихматов («Утверждение») лично мне не известен, но я довольно хорошо знал его отца и работал с ним в нескольких комитетах^[1349], созданных по Указу покойного императора^[1350]. В статьях князя Ширинского-Шихматова я заметил искреннее устремление к религии, и, конечно, оценил это.

5. Месье Хроль, доктор богословия, читающий лекции, лично мне не знаком, но, насколько могу судить по корреспонденции, он был рекомендован членом нашего Комитета княгиней Святополк-Четвертинской, а я знаю, насколько она строга и справедлива в своих суждениях. Наша семья состоит в дружбе с княгиней вот уже тридцать лет. Что касается доктора Хроля и его лекций на темы, имеющие отношение к Православной церкви, я мог бы предложить, чтобы такую же вдохновляющую лекцию прочел католический прелат. Вы пишете в своем письме, что я предан Свету. Истинно, это так. Пусть Свет во всей своей Божественной Славе сияет во всем мире.

Ожидаю от д-ра Шклявера содержание нашего первого Альбома, подготовленного для Его Святейшества Папы^[1351], с тем чтобы я мог начать собирать второй том. Я очень рад, что барон Таубе так сердечно оценил этот мой замысел.

Если Вы желаете ознакомить президиум или членов нашего Комитета с содержанием этого письма, я не буду возражать. Более того, всегда ценно, когда наши сотрудники так или иначе информированы о происходящем, потому что все, что касается науки и образования, не имеет секретов. Повторяю, что Вам на месте виднее, как лучше спланировать работу. Оставляю также на Ваше усмотрение мое предложение, в качестве крайней меры, использовать секретаря только во второй половине дня. Я не думаю, что у наших групп слишком большая потребность в офисной работе, ибо придерживаюсь мнения, что всю необходимую работу в офисе им следует выполнять самим.

Поскольку я начал письмо с лояльности, то снова вернусь на эту почву. Вся наша образовательная деятельность, конечно, не должна обременять государственную власть. Аналогичным образом следует поступать и с нашим домовладельцем — политехниками, стараясь всегда сохранять самые благоприятные условия и взаимопонимание. С самого начала я неизменно радовался тому, что наше помещение находится рядом с такой солидной организацией. Нам, конечно, не следует создавать им какие-либо неудобства, но я надеюсь, что наши собрания не столь многочисленны, имея в виду присутствующих на них членов. Кроме того, я не думаю, что есть необходимость в частом использовании залов первого этажа, особенно если некоторые из наших групп имеют малое количество членов и могут приходить ближе к вечеру.

И снова Вы отметите, что я чистосердечен во имя доброго и мирного взаимопонимания и не сомневаюсь, что под Вашим просвещенным руководством, а также при свойственных Вам доброте и широте взглядов Вы найдете лучшее решение, чтобы не лишать энтузиазма всех, кто стремится к лояльным отношениям между людьми. Так же, как и Вы, я ценю мнение таких выдающихся со-членов, как княгиня Святополк-Четвертинская, барон Таубе и генерал Потоцкий.

В заключение хочу добавить, что Вы отмечаете необходимость полного взаимообмена информацией — это действительно мое желание, и я горячо прошу Вас держать меня в курсе всей текущей работы.

Еще раз благодарю Вас за новости о сотрудничестве с группой Ситроена.

С самыми сердечными приветствиями от всех нас,

Преданный Вам^[1352],

[Н. Рерих]

429

Н. К. Рерих — Н. О. Лосскому

20 декабря 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Дорогой Николай Онуфриевич,

Был очень рад получить Ваше письмо от 25 ноября. Рад слышать, что Вы неустанно работаете, и буду ждать оттиск Вашей статьи «Магия и христианский культ»^[1353]. Радуюсь также, что Вы летом будете в Америке. Сообщите, в каком Университете читаете, ибо некоторые Университеты в Америке к нам очень дружественны. Конечно, в бытность в Нью-Йорке посетите Музей наш, ибо, вопреки слухам, упоминаемым Вами, он, конечно, вовсе не закрыт. Конечно, во всем мире сейчас протекает большой финансовый кризис, но от мирового кризиса до закрытия Музея некоторое расстояние.

Кстати, не можете ли Вы мне сообщить, откуда именно получилось у Вас сведение о закрытии Музея? Имею особые поводы спросить Вас об этом. Неоднократно мы замечали какую-то таинственную темную руку, разбрасывающую различные ложные сведения самого разнообразного характера. Не хотелось бы думать, что наши зарубежные соотечественники могли бы доходить до такой степени зависти и клеветы. Хочется думать, что в подобных лживо-ненавистнических сообщениях работает какая-то другая темная сила. Потому мы всячески стараемся исследовать источники клеветнических сообщений и уже имеем некоторые любопытные результаты. Ведь добро не должно быть пассивно, наоборот, оно должно в полной активности поражать дракона зла и тьмы. Ведь недаром нам даны великие символы и Георгия Победоносца, и Архистратига Михаила, и всех прочих святых воинов, подвижников Света и Блага. Именно во благо и прошу Вас сказать мне, откуда Вы слышали о закрытии Музея. Когда будете в Музее, то несмотря на летнее время, когда вся прочая наша культурная деятельность от июня до сентября замирает, Вы, наверно, встретите кого-либо из наших ближайших сотрудников и можете говорить с ними и сердечно, и откровенно.

Только что мы получили от С. И. Метальникова прекрасную статью для следующего выпуска журнала нашего Гималайского Института. Я не уверен, был ли Вам послан прошлый выпуск журнала, а потому пользуюсь случаем послать его с ближайшей почтой. Этот номер был посвящен нашему покойному почетному советнику А. Майкельсону, а следующий выпуск посвящается неутомимому путешественнику Свену Хедину. В этот номер войдет и статья С. Метальникова, также статьи Миронова из Туниса, Перцова из Харварда. Таким образом, известия притекают из разных материков. Конечно, в настоящие трудные дни вся эта работа нелегка. Человечество во всех областях озлобилось и думает, что будто бы суждены лишь пути темные. А между тем никогда еще не требовалось столько стремлений к взаимопониманию и благому труду, как теперь. Посылаю Вам оттиски моих статей в местных ежемесячниках. Всегда приятно послать что-нибудь в такие руки, как Ваши, когда знаешь, что посланное будет принято со всею сердечностью без каких-либо экивоков и подковырок.