164

Н. К. Рерих — З. Г. Лихтман, Ф. Грант и М. Лихтману

8 декабря 1935 г. [Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

№ 14

Дорогие З[ина], Фр[ансис], М[орис]. Сейчас получили Вашу телеграмму от 7 дек[абря]. Телеграфно сообщаем Вам о том, что все налоговые дела и исчисления всецело находились в руках Л. Хорша, что всем было известно.

1. Уже с 1923 года мы можем доказать это, как Вы видите из прилагаемого меморандума о деле налогов. Уже в 23 году все выполнялось офисом Хорша. Затем мы имеем неоднократные свидетельства тому же, например, в 1930 году Хорш подписывается как агент, о 1931 годе он пишет в своем письме от 1932 года, что им внесен мой налог, затем и о 1932 годе Л. Хорш сообщает в авг[усте] 1933 года телеграммою о том, что налога не произошло за недостаточностью к тому дохода. Очень счастливо, что уже в 1923 году до нашего отъезда процедура налоговая выполнялась офисом Хорша.

2. Уже в предыдущей телеграмме мы сообщали Вам о том, что экспедиционные суммы не подлежат налогу, — это я всегда знал. Таким образом, я и не беспокоился. Но если Л. Хорш, мой же доверенный, для каких-то злобных целей своих хочет показывать вещи иначе, то так же все знают, насколько от злонамерения своего же доверенного спастись почти невозможно. Только подумайте, что и до сих пор доверенность остается у него и мы не знаем, кому именно ее выдать с наибольшей пользой для дела и истины.

3. Вы сообщаете, что Л. Хорш Вам чем-то угрожает, чтобы изъять Вас из Учреждений. Решительно невозможно придумать, на чем может быть основано такое злонамерение. К сожалению, каждый злоумышленник может обвинять кого угодно и в чем угодно. Вот на какие мерзости расходуется человеческая энергия.

4. Опять беспокоимся, все ли у Вас документы в порядке? Если перед нами происходят такие преступные действия, то ведь можно ожидать решительно всего. Ведь точно происходит какой-то заговор — конспираси^[465] с участием всяких сил темных. Но наши адвокаты должны твердо усвоить, что в данном случае происходит не только деловой процесс, но именно моральный процесс, который должен вскрыть разъедающие язвы всяких манипуляций с текущими суммами, со всякими переносными счетами, увы, которые могут так широко практиковаться при злонамерении, да еще имея в руках и доверенность, и то полное душевное доверие, которые мы все оказывали Л. Хоршу.

Если адвокаты отнесутся не холодно-формально, но именно с полным сердечным пониманием всех обстоятельств, то выявится характернейший процесс о том, как нападают темные силы, желая разрушить культурную работу. Сегодня к вечеру еще подойдут Ваши письма — подождем их.

5. Пришли Ваши письма от 18–19 ноября. Порадовались мы памятному собранию друзей 17 ноября. Действительно, как говорит Морис, было заложено основание нового Дружества. Скажите друзьям наш самый лучший привет. Фр[ансис] совершенно права в своих южн[о]ам[ериканских] соображениях. И ведь сколько я настаивал, чтобы труды Коэна и прочих представителей были бы отмечены нашим знаком. Ведь и дипломы были уже мною подписаны. Посылаю записной лист «Итоги»^[466]. Фр[ансис] может себе перевести последний абзац этого листа, иметь его при себе и при случае показать южн[о]ам[ериканским] друзьям. Она может сказать, что такой мой Дневник готовится к печати. Кроме того, мысль Фр[ансис] о краткой брошюре истории Пакта очень хороша. Конечно, ценные имена во всех частях света должны быть тщательно отмечены.

6. Понимаем из Ваших сообщений, что адвокаты установили случаи фрода предателя, и это даст направление всему делу. Это обстоятельство чрезвычайной важности. «Там, где один подлог, там и другие». Из прилагаемого Меморандума и фотографий (легко поддающихся увеличению до размера оригинала) можно видеть, что Л. Х[орш] все время управлял всеми моими финансами и вопросами налога. Повторяю, что, будучи в Америке за все это время, 13 лет, всего один год, разбитый на три приезда, я, конечно, не мог следить из другой половины земного шара за всеми техническими подробностями и движением сумм. Подчеркиваю, что суммы экспедиционных годов истрачены исключительно на экспедицию и не подлежат налогам. Ведь марки Бёрда, которые продавались, были тоже для экспедиции. Не сомневаюсь, что управление налогами, узнав всю истину, отнесется к делу по справедливости. Кроме того, каждому бросается в глаза, что лицо, облеченное моим доверием, злонамеренно пользовалось моим отсутствием для каких-то злобных и своекорыстных комбинаций. Когда человек, облеченный полным доверием, имеющий моим именем доступ всюду и ко всему, начинает злоупотреблять доверием, тогда из другого полушария уследить невозможно. Адвокаты примут во внимание всю истинную сторону дела. Собирайте в одно досье все Меморандумы и выписывайте себе все сведения из наших писем и телеграмм, теперь получаемых. Пусть за последовательной нумерацией все это хранится в достоверном месте. Более не повторяю, чтобы Вы не скрывали от друзей истину, ибо видим из писем Ваших, что Вы это уже вполне делаете.

Плакат Н. К. Рериха «Враг рода человеческого», созданный во время Первой мировой войны

7. Может быть, кто-нибудь из Вас иногда удивлялся, почему это некоторые посевы, которые должны были бы дать сам-четыреста, давали лишь сам-пять, а иногда и того меньше? Но может ли благополучно идти по горным кручам караван, в котором находится целый отряд предателей и злоумышленников? А ведь сейчас ни для кого не тайна, насколько давно злоумышления подготовлялись. Также теперь Вы понимаете, насколько предатели злоупотребляли полнейшим доверием как Вашим, так и нашим. Хорошо, что было это полнейшее доверие, — тем мерзее предательство. Предатели не могут сказать, что их куда-то не допускали, — наоборот, все было дано, все было предоставлено, именно так, как бывало во времена исторических примеров. Из писем Ваших видим, что Вы это понимаете, но пусть еще и еще раз в архивах хранятся подтверждения о мерзейшем злоупотреблении доверием. Е. И. живет на строфанте и на мускусе, и посягатели это отлично знают. Какая убийственная мерзость! Злоумышленники мешают Вашим нормальным заработкам. Злоумышленники заключили в темницу мои картины, чтобы лишить художника средств к существованию. Устроив какие-то лиины на все мое имущество в Америке, они лишают меня всяких денежных возможностей и лишают прийти сейчас денежно к Вам на помощь. Какое изысканное злоумышление! Настоящее сатанинство! Злоумышленники порочат имя, затрачивая на эту омерзительную деятельность и время, и средства свои. Но также из истории Вы знаете, как Свет побеждает тьму, и Справедливость восторжествует. Итак, зная цену всему происходящему, будем объединенно отражать нападения тьмы. Ждем имя избранного адвоката, надеемся, что он будет с широким взглядом, энергичен и находчив, и оценит в сердце своем всю глубину своекорыстного злоумышления. Сохраните в архиве и копию письма от 4 сент[ября], которое здесь было получено на наше имя, — комментарии излишни.

Тронуты глубоко сердечным отношением Катрин, благодаря которой и Фр[ансис] узнала такие ценные новости и может сейчас легко пресекать их. Очистятся дела от всякой скверны и в обновленных светлых силах пойдут по сужденному пути. Так будет.

Духом и мыслями всегда сердечно с Вами.

Р[ерих]

165

Н. К. Рерих — З. Г. Лихтман, Ф. Грант и М. Лихтману

12 декабря 1935 г. [Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

№ 15

Дорогие З[ина], Фр[ансис] и М[орис], перечитываем все огромное количество писем и еще раз от души поражаемся, каким образом после суперлативов, писавшихся тринадцать лет и продолжавшихся еще в текущем году, можно было вдруг перекинуться на суперлативы поношения. Посылаем Вам несколько выписок, чтобы по человечеству вспомнить, в каких выражениях было все прошлое и что происходит теперь. Насколько все происходящее теперь подстроено, видно хотя бы из последней бумаги Крамера, в которой предлагают вынуть имя решительно отовсюду. А между тем комиссионер пишет Фр[ансис] о том, что имя ничему не мешает. Такие документы, как это письмо, вероятно, чрезвычайно ценимы нашими юристами. Злоумышление о налогах тем чудовищнее, что он сам, так же как и Вы все, прекрасно знали, что все поднятые, собранные суммы шли на экспедицию. Потому вдвойне преступно со стороны Х[орша] показывать, что какие-то суммы были нашим частным капиталом, тогда как он отлично знал, что все суммы полагаются на нужды экспедиции, на нужды изучения, полезные и Америке. Я говорю «вдвойне преступно», ибо Х[орш] хочет поразить меня, вводит в заблуждение и правительство. Только подумать, что через девять лет человек, имеющий все время мою полную доверенность, пользовавшийся нашим общим доверием, будет так извращать истину, это просто чудовищно. Мы всегда знали и знаем, что экспедиционные суммы ни в одной стране не подлежат налогам. Это же доказывается и нашей теперешней экспедицией, где указано подлежащим налогу лишь жалованье. А во время всей пятилетней экспедиционной работы до 1929 года мы жалованья не получали. Всем известно, что экспедиция прибыла в Дарджилинг с крупными долгами, происшедшими в силу разных непредвиденностей в виде насильственных задерживаний на необитаемых высотах, где не только погиб весь караван, погибло пять человек служащих, а питались мы такою пищей, образцы которой приводили Вас всех в ужас^[467]. Не забудем, что экспедиция предъявляла жалобу тибетскому правительству в размере 290 тысяч ам[ериканских] долларов. Вы сами помните, как непредвиденны расходы по экспедициям в чуждых условиях. Вы знаете, как адмирал Бёрд вернулся с долгами в 60 тысяч долларов, а ведь он имел первоначальные крупные суммы. Но главное дело в том, что мы добросовестно полагали все на экспедицию, а сейчас нас обвиняют именно за то время, когда мы физически погибали на морозных высотах Тибета. Когда правительство и законники и вообще все люди будут узнавать эту правду, то ведь по справедливости, по человечности они же должны подумать как подобает.