6 авг[уста] выяснилось, что до отправки нашей воздушной почты Ваши письма не дойдут. Все время где-то смываются мосты и железнодорожные пути. Между тем, наверное, в этой Вашей почте будут чрезвычайно важные сообщения. Ведь после инджанкшэн наступило время спешных новых приготовлений с обеих сторон. Все-таки невозможно понять, какое именно обстоятельство произошло в июне 1935 года, когда вдруг все переменилось. Масштабы этой перемены декораций необыкновенно широки и прямо необъяснимы. Хотя мы и знаем внутреннюю работу сил темных, но внешнее проявление их иногда совершенно необъяснимо логически. 15 апреля 1935 года подписывается Пакт — значит, все ладно. В июне Пакт ратифицируется с полным титулом в Сенате^[474] — значит, все ладно. И вдруг в конце июня все белое делается черным. Нигде никаких новых общественных обстоятельств не произошло. Наоборот, и работа экспедиции, и все настроения были чрезвычайно благополучны. Спрашивается, что же, наконец, произошло такое, чтобы создалась формула ам[ериканского] посольства, которую мы переслали Вам с прошлой почтой. Логика говорит, что хоть какую-нибудь причину нужно усмотреть в июне, но ее нет. Предположить, чтобы по щучьему велению злоумышленного трио посольство и министерство вдруг начали бы болтать клеветническую чушь, — невозможно. Остается всеми мерами отыскивать, где и что таинственное произошло. Нет ли и у Вас каких-либо к тому соображений? Посылаем Вам ревью деятельности за июль. Можно убеждаться, что если бы не происходило организованное вредительство, то деятельность могла бы разрастаться очень широко. Опять невозможно же предположить, чтобы вредительская воля трио могла действовать в широком масштабе. Конечно, трио действует яро. Каждый факт, как, например, эпизод с консулом Янковичем, доказывает, что дьяволицы неусыпно рассеивают злобную ложь. Тем более нужен и дозор, и образование самостоятельного Общества, которое будет оплотом общественного мнения. Не странно ли, что дела о манускриптах, о клевете и о таксах как-то притаились. Если наши адвокаты чего-то выжидают, то интересно бы знать, чего именно, — нет ли у Вас и к этому соображений? С Дальнего Востока Содружества сообщают, что у них единение крепко, но я все же продолжаю писать им о необходимости крепчайшего единения. Пишу и Вам — берегите друг друга. Мало ли какие сложные положения в мире происходят, но поверх всего нужно проявить обоюдно величайшую бережливость. Иначе как же вести битву. Лишь бы только адвокаты не упустили что-либо. Итак, будьте все Вы, наши родные, в твердости и единении.

Оттиск статьи Н. К. Рериха «Неизвестные художники» на английском языке

Сердцем и духом с Вами,

Е. и Н. Р.

141

Н. К. Рерих — З. Г. Лихтман, Ф. Грант, К. Кэмпбелл и М. Лихтману

9–10 августа 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

№ 90

Родные З[ина], Фр[ансис], Амр[ида] и Мор[ис], последняя запоздавшая на день почта принесла письма Мориса еще от 14 июля и письма от Флорент[ины] и Шрака. Мы очень радовались, что Ав[ирах] запасется новыми силами для предстоящих битв. Письмо Флор[ентины] нас чрезвычайно тронуло. При нем была приложена копия ее длинного письма к парижскому послу Штраусу, в нем она замечательно твердо и ясно изложила обстоятельства дела и несколько раз упомянула о мошенничестве Леви. Чрезвычайно трогательны также твердые выступления Флор[ентины]. Она поступает как истинный друг дела. В то время как некоторые люди полупредательствуют, боязливо замалчивают, она пользуется каждым случаем, чтобы рассеять тьму лжи. Конечно, мы ей будем писать, но и Вы передайте ей, как мы глубоко тронуты ее действенной дружбой. Пересылаем Вам письмо Шрака, чтобы Вы были в курсе его действий и всего происходящего. Конечно, чрезвычайно трудно судить, насколько его идеи исполнимы, но, во всяком случае, полезно то обстоятельство, что и Леви, и все друзья наши могут видеть, как появляется общественное желание, чтобы выкупить захваченное злоумышленниками Леви и продолжать культурное дело на общественную подписку френдшип-бонда^[475]. Такой оборот дела может быть известен и бондхолдерам, ибо таким путем получается привхождение широкой общественной инициативы. Как видите, и Шрак со своими друзьями был бы очень хорош в нашем Комитете и Обществе — ведь их громкие разговоры пробуждают общественное мнение, [которое] так необходимо вызвать к жизни для успеха. Ведь Комитеты наши и Общество, так же как и идея Бюллетеня, как и все общественные проявления, дают благодатную почву для культурных дел. Ведь до сих пор мы не имеем журнала заседания нашего Комитета, и таким порядком даже не знаем, существует ли этот Комитет как таковой, или же он является просто неформальным собранием группы друзей. Вы понимаете, что Комитет существующий и делающий свои постановления — это одно, а неформальное собрание друзей — это совсем другое и не имеет такого общественного значения. Мы особенно беспокоимся об общественном проявлении, ибо наши европейские группы и пр[очие] чрезвычайно интересуются, как реагирует общественное мнение в Америке. Если теперь будет учреждено Общество или Ассоциация, то такое формальное общественное Учреждение явится ответом общественного мнения на вандализмы и злодеяния предателей.

10. VIII.1936. Вчера пришли письма от Зин[ы] до 23 июля включ[ительно] и письмо Франсис от 22-го. Письмо Мор[иса] из Вифлеема пришло день тому назад. Сведение Франсис об отложении и вообще сомнительности Конвенции в Б[уэнос]-Айресе весьма замечательно. Надо надеяться, люди скоро прозреют. Все время будем досылать отдельные оттиски, пригодные для Бостона. Нашли возможность через один дружественный журнал отпечатать лист Библиографии, которая для той же выставки и для библиотек будет полезна. Очень замечательно Ваше сведение об инджанкшэн — значит, имеется существенная победа. Теперь только нужно с полной твердостью в полном ЕДИНЕНИИ додержаться. Идите поверх всех мелочей, найдите все великодушие, чтобы перешагнуть из сумерек к Свету. Заботит вопрос, во что выливается расход по Плауту. Следовало бы найти подходящий момент, не антагонизируя Плаута, выяснить, во что превратится первоначальная сумма, им указанная, в пять тысяч. Помнится, что при реорганизации адвокаты довольствовались очень скромными цифрами и получали их через долгие сроки. Конечно, нельзя делать врагов, а тем более из людей, которые имеют в руках все документы, но все же при случае следует установить, какие именно цифры угрожают. Все бывшее научает осторожности и предусмотрительности.

Теперь хотелось бы припомнить все, касаемое до «Н. Р. Пэнтингс Корпорэшен». Произошла она в наше отсутствие, еще при постройке дома, для охранения картин. Никаких бумаг о ней здесь у нас нет. Но в документах, в репортах и письмах, отсюда Вам посланных, Вы имеете неоднократное о ней упоминание. Между прочим, упоминания о ней имеются в связи с Баттлем во время ресивершипа. Ведь в индексе посланных отсюда репортов и писем имеются о ней указания. Затем прошлой осенью от Вас получились сведения, что прошлым летом, по словам Мориса, Леви хотел что-то переделать в статусе корпорации и заставил Мориса что-то подписать. Впрочем, в Ваших следующих письмах сообщалось, что Морис ничего по этому поводу не подписывал и все это ограничилось лишь разговором без всяких последствий. Конечно, все касаемое этой корпорации происходило на Ваших глазах, и если каждый из Вас троих сложит воедино все касаемое до этого дела, то, наверное, из этих разновременных воспоминаний получится нечто очень существенное. Во всяком случае, те хотя бы отрывочные упоминания в репортах и письмах, теперь у Вас имеющихся, тоже могут пролить свет на эту сторону дела. Наверное, в порядке развития общих дел дело о картинах встанет на очередь, потому правильно теперь же подготовляться и к этому фронту. Если, как явствует из письма Плаута, он и без того перегружен, то ведь имеется же и Миллер (Указанный), который постепенно и в полном дружелюбии с остальными может ознакомиться и с этим делом. Мы вполне понимаем, что Плаут, имея во всем средства весьма ограниченные, не может поспеть везде, значит, другие части дела могут быть с пользою распределены в дружественных руках. Весьма необходимо всеми силами готовиться к отражению и следующих атак. Ведь эти атаки, конечно, будут замыслены и всеми темными средствами осуществляемы. Наверное, найдутся какие-то подложные свидетели, которые за самую сходную плату будут в пользу злоумышленников показывать разные небылицы. Если в пространстве существуют формулы, подобные темной формуле посольства в Пекине, то ведь этим порядком злоумышленники выявляют свои темные намерения. Прискорбно думать, что даже после таких определенных темных формул кто-то может спрашивать о приезде или неприезде. Неужели же кто-то все еще не вполне понимает весь комплекс положения. Ведь такое непонимание граничило бы с помощью темным силам, иначе говоря, с предательством. Не сомневаемся в том, что преступники всячески стараются посеять среди и дальних, и близких друзей шатание, сомнение и раздражение. Но если и мы, и Вы эти замыслы знаете, то, естественно, несмотря на все трудности, примете все меры к искоренению этих злобных происков.