Здоровье Е. И. никак не может установиться, вчера немного лучше, а сегодня ночь опять была чрезвычайно тяжелая. Точно бы какое-то воспаление нервных центров или стволов. Боли эти очень изнуряют. Все это так тяжко, что и сказать нельзя. Предписан полный покой, но какой же сейчас покой возможен, когда мир сотрясается от братоубийств! Будьте бережны к друг другу, так бережны, как никогда. Ведь Ваше единение поможет и Вам самим, и Е. И., ибо связь аур имеет величайшее значение.

Пришли письма от 10 и 12 мая. Перед отправкою воздушною почтою все же успеем ответить на вопросы, затронутые в них. Теперь еще раз Вы убедились, насколько все Советы своевременны и, будучи исполнены, приносят большую пользу. Потому мы всегда так беспокоились, если Советы почему-либо откладывались. Поездка Зины в Олбани действительно чрезвычайно полезна. Помимо того, что стало ясным мышление Хорнера, но он теперь не будет обвинять всех в том, в чем следует винить лишь злоумышленника. Кроме того, очень хорошо это свидание и для будущего, если бы трио вздумало предпринимать прямые разрушительные действия против школы. Хорошо, что Зина охранила существование и Музейного Чартер^[340]. Если этот Чартер существует, то и все Музейные Трэстис существуют. Конечно, с этим вопросом нужно быть очень осторожными, как Зина правильно замечает, не затронуть вопроса о долгах. Также очень замечательна переписка о грязных стеклах. В конце концов ею злоумышленник признает и существование школы, и существование Зины, чем адвокаты воспользуются, так же как и вопросом о суммах, причитающихся школе от освобождения от налогов. Если же злоумышленник стал бы говорить о плате за школьное помещение, то вопрос об изъятии от налогов будет чрезвычайно важным. Относительно издательства «Аг[ни] Й[ога] [Публикейшнс]» следует помнить, что в издательстве состоят четверо лиц: кроме четы Леви, Катр[ин] и Зейдель. Таким образом, по-видимому, ни одна из этих половин голосов не может действовать самостоятельно, и тем самым, если чета Леви будет блокировать действия второй половины, то и вторая половина настолько же может блокировать их действия. Не нужно забы[ва]ть, что «Чаша Востока»^[341] — издание «Алатаса», и деньги были даны нами. «Знамя Преподобного Сергия»^[342] [вышло] в издательстве «Алтаир», и потому обе [книги] не входят в издательство «Агн[и] Й[ога] [Публикейшнс]». Кроме того, вторая книга издана на средства З. и М. Лихтман. Таким образом вычитания можно сократить наличность «Аг[ни] Й[ога] [Публикейшнс]». Быть может, адвокаты найдут, что по условиям дела сейчас вообще не следует начинать говорить об имеющихся у них англ[ийских] изданиях. Ведь не забудем, что копирайт на книги — «Мир Огн[енный]»^[343], «Сердце»^[344] и «Иерархия»^[345] взят Катр[ин] и Фр[ансис] на имя Е. И. Не знаем, на чье имя взят копирайт второй книги «Листов [Сада] М[ории]»^[346] на русском языке. Это должны знать З[ина] и Морис.

Очень хорошо, что Стокс согласился быть председателем как Ком[итета] Пакта, так и «А[гни] Й[ога] [Пресс]»^[347]. Не следует бояться, что он будет слишком заботиться о законных основаниях, именно за это качество Леви на него всегда нападал. Но мы-то все именно это качество будем приветствовать. Невозможно продолжать дело в той смуте и темноте, которые всюду вносились злоумышленниками. Стокс совершенно прав, что «Аг[ни] Й[ога]» должна быть Корпорэшен, а вовсе не фирмою — спрашивается, с какою целью такая постановка была допущена? Очень печально, что из-за вопроса пресловутого пожертвования (или, вернее, вложения капитала) все время приходилось допускать Леви распоряжаться там, где его нужно было сократить. Но все темные действия, несомненно, усиливались зловреднейшим влиянием белокурой. Ведь она была все время скрытым врагом, ее двуличие совершенно феноменально. Действительно, можно приветствовать председательство Стокса и в Ком[итете] Друзей, и в Пакте, и в «А[гни] [Йога] Пресс». Таким образом, он становится действенным деятелем. Как только я получу журнал заседаний Друзей Музея, сейчас же напишу Стоксу о нашей радости по поводу его такого близкого участия в делах. Подчеркиваю, что я отвечу немедленно на журнал заседания Друзей, ибо Стокс ценит всю легальную формальную сторону, а потому уместнее говорить на основании документа, нежели по предположениям. Наверное, в следующей почте мы получим этот журнал заседания Комитета Друзей.

Теперь Вы, наверное, уже повидали Баттля и, как было Указано, сенаторов Копланда и Вагнера, если уже не поздно и злоумышленники не завладели ими окончательно. Свидание с Баттлем или прямо, или косвенно даст хорошие результаты. Письма отставного дистрикт атторнея из Макферсона очень опасны. В последнем письме, Вами присланном, он сообщает, что Далай-лама избран и гораздо либеральнее своего предшественника. Но какая же либеральность может быть в годовалом ребенке?! Который, кстати сказать, все еще и не найден. Одно это сообщение показывает, насколько отставной атторней по неведению может вводить в заблуждение и в опасность. Из Ваших писем можно заключить, что 11 мая точно было какое-то судоговорение, но мы не слыхали, о чем, и, по-видимому, оно ничем не кончилось. Вообще, день 11 мая — очень плохой день. Если бы знали о чем нерешенном на 11 мая, мы телеграфировали бы отложить. Такой же плохой день 19 июня. Дай Бог, чтобы наши адвокаты продолжали так же энергично свои наступления. Ведь им все время придется действовать против явной лжи и подтасовки. Наверное, Франс[ис] и Катр[ин] уже повидали Ча[рльза] Кр[эна]. Ведь он друг бывшего посланника в Турции Моргентау и, может быть, воздействовал бы в этом направлении. Итак, будем продолжать отстаивать правду на всех путях. Без борьбы нет и жизни. Шлем Вам самые сердечные мысли. В долину вчера приехал Кёльц — можно себе представить запас нового яда. С ним какой-то немец из Баварии. Кроме коллекции будут снимать фильмы. Теперь опять можно оценить, насколько недорубленный лес опять вырастает. Стесненность в средствах дает этому яду сильнее действовать. Радуемся, что Вы так бдительны и мужественны, ведь зло нужно преобороть. Посылаем Вам все наши лучшие мысли.

Сердцем, духом с Вами,

Р[ерих]

Удалось ли повидать друга Хисса и сказать ему правду?

97

Н. К. Рерих, Е. И. Рерих — Г. Ф. Лукину

28 мая 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Дорогой Гаральд Феликсович,

От лица «Урусвати» — Гималайского Института научных исследований приносим Вам сердечную признательность за пожертвование Вами Институту 71 препарата медикаментов — результатов научных исследований отца Вашего Феликса Денисовича, нашего незабвенного друга и светлого руководителя нашего Латвийского Общества. Препараты, пожертвованные Вами, будут храниться в Лаборатории Института в именном хранилище памяти Вашего покойного отца. Все соединенное с памятью Феликса Денисовича, о его самоотверженных трудах на пользу народа, пусть светит будущим поколениям как пример бескорыстной, неутомимой деятельности, достойной всякого подражания и увековечения. Будем признательны и за обещанные Вами пояснения к присланным препаратам, когда время позволит Вам их приготовить и прислать.

На собрании нашем от 24-го с[его] м[есяца] Вы были избраны единогласно почетным членом-корреспондентом нашего Института. О таковом избрании мы рады Вас уведомить, в уверенности, что Вы не откажете принести Ваши труды и познания на пользу научных задач Института нашего.

С сердечным пожеланием,

Президенты-основатели^[348]

98

Н. К. Рерих — Н. П. Серафининой

28 мая 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Дорогая Надежда Павловна,

Получили Ваше сердечное письмо и такое же глубоко сердечное приветствие, переданное Вами от имени нашего Литовского Общества. Подчеркиваем сердечность явную во всем этом привете. Ведь это качество является залогом крепости и жизнененности нашего Литовского Общества. В сердечности выражена вся добрая воля ко Благу. Мы всегда говорим о единении и о деятельном добротворчестве. Но ведь эти цветы духа не растут в холоде. Только истинная сердечность со всем ее благотворным пламенем дает крепость и прекрасный расцвет духа.