16. III. Сейчас получили телеграмму: высылаем Вам копию единственной бумаги, имеющейся у нас от Деп[артамента]. Франс[ис] знает, что никакого другого контракта у нас не было. В посылаемой бумаге имеется слово «агент», которое я просил заменить словом «коллаборатор»; как видите, мы посылаем две версии препроводительного письма к Ричи. Пусть наши адвокаты выберут из них ту, которая, по их мнению, более отвечает обстоятельствам.
Радуемся сведению от Клайд, дай Бог, чтобы это было добрым началом. Когда сердечный огонь горит, то многое становится легче. Где-то находятся Херд, жившие в доме, которых знала Франсис. Ведь они, кажется, из Оклахомы. Они были очень симпатичные люди. По телеграмме трудно судить, в какой именно форме слышала пианистка. Не сомневаемся, что со своей стороны бывший «друг» не дремлет. Потому-то так важно было, чтобы пиан[истка] устно указала бы на его недопустимые действия в кооперации с трио. Тогда, может быть, его инсинуации теряли бы свою силу. Из письма Зин[ы] мы еще не видели, чтобы она говорила о бывшем «друге», казалось, что она говорила лишь о трио. Понимаем, что ей можно действовать лишь в пределах возможности. Невероятно допустить, чтобы глава хотел бы вписать в историю такой скандал, о котором мечтает трио. В следующих письмах мы, вероятно, узнаем, дал ли Ф. Ст[окс] аффидевит, какие именно Ваши сворн стэтментс[197], ведь теперь проделка с налогами и желание распродажи, наверное, главная мечта трио и всех темных, которые с ними. Вот и репорт Хорнера уже два дня как в пути. Дойдет он, надо надеяться, в половине апреля — пусть адвокаты примут это в расчет, и, если нужно, опять отложат, чтобы ознакомиться и с этим материалом. Юрий пишет Франсис письмо в официальной форме, чтобы, если она хочет, могла бы показать его и адвокатам. Еще раз подчеркиваю, что, кроме письма Уолл[еса] «ту лиид энд протект ве экспедишен» и той бумаги, копию которой мы сейчас прилагаем, никакого другого контракта или агриимента[198] не было. Франс[ис] при всем присутствовала и знает, как все делалось. Был еще подписан бонд страхования на случай нашей смерти, и был еще открытый лист от Деп[артамента] Агр[икультуры] к местным властям, тот лист мы вернули Деп[артаменту] уже осенью, ведь это был не контракт, а обычный интродектери[199] лист. Имеем фотостат и с него, со всеми быками и плугами — ни разу пользоваться этим листом нам и не пришлось. Сейчас, конечно, главное — защита картин, об исках за клевету Шу[льц], как человек опытный и осторожный, даст, конечно, лучший совет. Ведь это оружие хорошо, когда употреблено в должный момент. Воображаем, какая напряженность у Вас и как каждый день приносит свои трудности и возможности. Воздушная почта будет приходить еще на день позднее. Чувствуйте, насколько мы всегда с Вами, лишь в неделимом единении дойдем до справедливости и до Света. Теперь все необычно повсюду. Так и «Коз селебр», Священный Поход за культуру, будет неповторяемым фактом, актом борьбы Света с тьмою. Самые сердечные мысли всем Вам и всем друзьям, вставшим за правду. Не было ли еще собрания нового Комитета Друзей Музея и как устраивается еще новый Комитет или Субкомитет — не знаем, какое наименование будет избрано друзьями? Храните здоровье.
Сердцем и духом с Вами,
Р[ерих]
Родные и любимые наши, спешно приписываю и мою страничку. Так остро чувствую все, что приходится Вам переживать в течение одного дня. Ведь Битва УЖАСНА! Но Сила Удара Света соизмеряется с напряж[ением] сопротивления. Для всего будущего нужна битва и яркая победа. Ничто и никто не может идти против Сил Света, потому примем все фазы битвы в полном доверии и в сердечной устремленности. Ни на минуту не будем забывать, как каждое положение может быть изменено. Привожу записи: «Вы обращаете внимание на мировое смятение, но это лишь начало. Сат[ана] боится расширять дело, но Мы готовы идти к Свету. Происходящее в Ам[ерике] есть прототип мировых событий. Также все темные тянутся к темному, но загораются все, кто содержат искру Света. Великое Время!»[200]
«Страх и ужас образуют своеобразный магнит. Можно догадаться, что привлекается таким магнитом! Народ замечает, что от страха темнеет в глазах; именно тьма наступает на обуянного ужасом. Человек каждое мгновение вызывает Свет или тьму»[201].
«Имена предателей также впишутся в Историю человечества. Но куда уйдут предатели в Тонком Мире, когда прояснится память? Не стыд перед другими, но неутолимая горечь позора в сердце загонит предателей в лед и пламя. И где будут те, кто нашептывали им предательство? Отчего не помогают они сынам своим? Они не придут искать их во мраке. Ужасно состояние предателей — убийц тела и духа!»[202]
«Нельзя неосторожно разлить яд. Множества заражаются, и никто не поймет, где положена отрава. Темные отравители! Знаете ли всех жертв Ваших? Но не останетесь в неведении, проявится зрение Ваше и увидите во всех концах свои деяния, — так осудят себя отравители. Битва велика, будем очень осторожны»[203].
«Напряжение иногда называлось восхищением. Так поясняли восхождение на следующую ступень. Вы правы, усматривая пользу от взрыва в Ам[ерике]. Некоторые стены берутся штурмом, на некоторые ступени возносятся взрывом. Так, когда Говорю — не сдавайтесь! — лишь Указываю путь победы, но борьба должна быть. С[атана] хочет погубить, но тактика Адверза[204], как западня для тигра. Нелегко среди битвы, нелегко подвигаться против стрел С[атаны]. Нужна осторожность, но зоркий глаз может распознать Великую Игру Матери Мира. Так, для кого гибель, но для кого восхождение»[205].
Так, родные и любимые, — не убоимся, не сдадимся и увидим радость великую! Знаю, что чья-то [болезнь] сильна, но в глубине сердце с нами. Конечно, сейчас для Кузена[206] время очень трудное, если окрепнет, то и проявит себя. Сейчас, как Сказано, кое-что делает. Очень хотели бы иметь более подробное описание встречи с ним. Родные мои, так хотелось бы передать Вам всю мою веру, все знание грядущей победы! Мудрые радуются каждому напряжению, ибо лишь так может нагнетаться психическая энергия. Отложения этого сокровища ведь есть наше приближение к Миру Огненному.
Как здоровье Зин[очки]? Что ее позвоночник? Что Мор[ис]? Его самоотверженность в спасении мальчика так прекрасна! Как отразилось это на его здоровье? Ему следовало побыть на фарме, как это предлагает заботливая Амр[ида]. Все ее письма полны забот о каждом из Вас. Шлю ей самые сердечные мысли. Также трогает и Инге, готовая вступить в битву. Когда выходит книга Франс[ис][207]? Что ее рука? Сегодня ждем Вашей почты.
Пароходной почтой посланы все дневники, репорты, и надеемся, что они дадут полную картину дела. Конечно, хорошо бы дать при этом и наши минутсы, в них видно отношение Н. К. и так ярко выдвигается строительство.
Очень тронуты устремлением Клайд. Ведь нужно дотянуть и чтобы хватило и на телеграммы. Вы уже знаете, как Деп[артамент] задержал на два месяца. Имейте также в виду, что в телеграммах, которые посылались в сент[ябре] сюда и в которых запрещалось выдавать сведения в печать об экспедиции, упоминались какие-то регулешенс, которые они нам не прислали. Мы предполагаем, что, вероятно, в этих регулешенс находящийся на службе не может давать сведений в прессу без специального разрешения каждый раз от Деп[артамента]. Потому, если Франс[ис] намеревается давать какие-то сторис[208] об Экспед[иции], лучше посоветоваться с адвокатами. Враги будут ловить нас на всем. Так, родные, прежде всего храните единение и здоровье. Окружаю Вас всех сердцем и знаю, что если лучшие люди с нами, то битва только радостна.
Сердцем и духом с Вами.
Что с манускриптами?
47
Н. К. Рерих, Е. И. Рерих — З. Г. Лихтман, Ф. Грант, К. Кэмпбелл и М. Лихтману
