Духом с Вами,

Р[ерих]

34

Н. К. Рерих — З. Г. Лихтман, Ф. Грант и М. Лихтману

26 февраля 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

№ 40

Родные З[ина], Фр[ансис] и М[орис], вчера вечером пришли Ваши письма от 2 и 4 февраля с приложением еще целой серии отвратительных клеветнических вырезок. Отметим по пунктам:

1. Вы правы, чувствуя, насколько нехорошо здоровье Е. И., — вот и сегодняшняя ночь была чрезвычайно тяжелой. Как же может быть иначе, когда на глазах у всех происходят такие отвратительные преступления.

2. Удивительны передаваемые Вами рассуждения адв[окатов] о приезде. Неужели они не видят ловушку? Также неужели они не видят, что для Канады и др[угих] мест по этому пути нужно учесть точные причины о проезде для корреспондентов? Ведь должны же они понимать, насколько внимание всюду обращается. Пример предыдущего проезда, когда в самых неожиданных местах приходили корреспонденты и незнакомые совершенно люди, достаточно показателен. Длинное ухо всюду действует. А всякое скрывание совершенно недостойно и недопустимо. Ведь не контрабандисты же!

3. Во всех присланных вырезках из газет нет никакого извинения и даже достойного опровержения, о чем в своей телеграмме в Вашингтон требовали адвокаты. Правильно отмечает Амр[ида], что самое отвратительное заключается в грубейших и недопустимых заголовках. Самая страшная ложь заключается в нелепых клеветнических указаниях на дизбандмент, аустед, дизчарджед^[130] и тому подобных предумышленных оскорблениях. Юрий пишет Франс[ис] к этому свои соображения, уже в его предыдущем письме к Франс[ис]. Вы теперь имеете указания на то, что Деп[артамент] направлял экспедицию в Кукунор, но мы по внешним местным обстоятельствам должны были отказаться от такого продолжения экспедиции. Также является явным злоумышлением говорить о 25 пакетах семян, когда это не отвечает истине. Такие клеветнические выпады со стороны гос[ударственных] Учрежд[ений] недопустимы ни в одной стране! Конечно, Вы покажете и прошлое письмо Юрия как адвокатам, так и Стоксу и друзьям, которые должны знать во всем всю истину.

4. Совершенно возмутительно сообщение о каких-то номинальных шерах. Таким порядком, значит, и вся Корпорация, и вся Коллегия были номинальны, иначе говоря, подложны. Но каким же образом шеры могут быть называемы номинальными, когда тут же существуют собственноручные расписки Хорша в принятии этих шер на хранение от членов Трэстис, которые вполне полноправны, а вовсе не номинальны. Ведь суд уже видел Вами представленные расписки Хорша, которые, казалось бы, являются неоспоримым легальным документом. Кроме того, Вы имеете засвидетельствованную магистратом копию удостоверения, подписанного Хоршем и выданного Е. И., в том, что она является полноправным членом-Трэсти. После таких документов совершенно недопустимо для суда выслушивать вранье злоумышленников о каких-то номинальных шерах. Надеемся, что все наши адвокаты очень ясно понимают этот важный и неоспоримый пункт.

5. Очень хорошо Ваше письмо Шкл[яверу], очевидно, такие же письма посланы де Во и Таубе, хорошо бы послать такие же письма Марену (уже совершенно сошедшему с минист[ерской] сцены), потом в Ригу Стуре, Асе[еву], а также в Ковно. Кроме того, особо верным друзьям в Южн[ую] Ам[ерику], но лишь особо верным. Полезно послать такое же письмо Хьюиту, он является как бы противовесом Магоф[фину], Кауну, Пепперу и таким же достоверным порядочным людям. Конечно, и Крэну нужно послать, и Броди. Очень интересно, на каких условиях, как Вы писали, Чарльз рекомендовал своего адвоката? Может быть, от него можно было бы получить доброжелательный лигал адвайз^[131]. Ведь Сказано, что много выступлений придется делать и не следует бояться затрагивать никаких больших имен.

6. Вы спрашиваете о полезности предположенной делегации ко Главе? Телеграфировали Вам, что такая делегация чрезвычайно полезна, ибо этим показывается, что ни мы, ни наши друзья не избегаем гласности, ибо правда за нами. Кроме того, все этим лицом отвеченное такой делегации уже есть исторический акт. А ведь Вы писали, что реакция на Меморандумы и письмо была прекрасная. Посоветуйтесь с адвокатами и делегацией и о передаче ими моего письма, которое находится у Вас.

7. Неужели адв[окаты] находятся в заблуждении, что у нас где-то много денег? Неужели культурный работник непременно должен быть богатеем? Ведь этот вопрос стоит чрезвычайно остро. Вы трое можете знать, что у нас сейчас всего на все про все три с половиной тысячи рупий, а курс Вы знаете. Это приблизительно стоимость одного проезда, а здесь-то как же? Если о картинах даже и думать не следует? Вот как остро стоит действительность. Нельзя ли этот вопрос как-то сдвинуть? Впрочем, на этих днях уже в деле лина^[132], надо думать, серьезные подвижки произошли. Также только Вы трое знаете о том, что Ст[окс] уже не прислал свои сто долл[аров] на «Ур[усвати]» за янв[арь], а мы уже кончаем февраль. Конечно, мы не знаем его намерений, но никакого предупреждения от него не было. Но ведь сейчас ввиду отвратительной газетной кампании здесь особенно необходим М[ан], ведь сатанисты могут броситься всюду. И вот, когда действительность так остра, тогда и наши же адв[окаты] могут подставить под расстрел, слушая какие-то предумышленные выкрики злоумышленников, уже подготовивших то, что им нужно.

8. Интересно, какова была реакция судьи хотя бы на такой возмутительный акт, как самочинное присвоение чужих шер и самовольное снятие Имени с Музея? Казалось бы, достаточно всюду было напечатано, что я уже давно предложил иметь отдел как Амер[иканского], так и иностранного искусства. Возражают ли наши адвок[аты] против такого ограблениия идей? В газетах многократно говорится все о том же миллионе^[133], но совершенно упускается из виду, что и из нас каждый отдал все — как все свои профессиональные накопления, так и посильные денежные вспомоществования, — Учреждениям. Кроме того, не забудем, что кроме этого резинового миллиона, годного на все случаи жизни, были и многие другие жертвователи, и сумма всех этих пожертвований совсем не малая. Кроме всего прочего, по притче о лепте вдовицы ее жертва была выше жертвы богача. Поэтому Хорш не может себя считать единственным жертвователем. Неужели на суде адв[окаты] не задали вопрос о том, что именно приобрел г-н Хорш за этот свой миллион? Все его положение создалось благодаря всем общим трудам, всем идеям, вложенным в Учреждения. И до Учреждений много ли раз он имел аудиенцию у главы гос[ударства]? И так ли свободно он сносился с высшими должностными лицами, послами и большими деятелями разных стран? В своих письмах сам он постоянно говорит о том, что Имя Музея открывало ему все двери. А теперь, запасшись ключами к этим дверям, он пытается подставить исключительно свое имя. Понимают ли адвокаты это положение вещей? Ведь и вся реорганизация совершилась не по легальным зацепкам, но по соглашению, основанному на культурных и гуманитарных соображениях.

Письмо Дж. О'Хары Косгрэва о ситуации с Музеем Рериха в Нью-Йорке, выражающее протест против действий Л. Хорша. 7 февраля 1936 г.

9. Мы были сердечно тронуты такими славными письмами обоих Фосдиков. Вот чистые души, стремящиеся к Свету. Чудесно письмо, которое он хочет распространять. Совершенно естественно, если злоумышленники широко разбрасывают свою клевету, то и голоса за правду должны раздаваться широко. Ведь идет какое-то наглое ограбление на большой дороге. И в Комитет бондх[олдеров] должны доходить голоса правды. Пусть они оценят руки захватчиков, которые теперь проливают крокодиловы слезы якобы за интересы бонд[холдеров]. Ведь мы все ни на кого не нападали. Мы все не вносили никакого разъединения, наоборот, мы твердили постоянно о единении как единой основе преуспеяний. А вот захватчики без малейшего повода подняли знамя войны, разложения и разрушения. Писала ли и видела ли Зейд[ель] своего влиятельного друга в Ваш[ингтоне]? Ничто нельзя отложить и упустить.