Как прекрасно, что, по-видимому, Стокс будет черменом нового Комитета. Такой человек с его духовной подготовкой именно поймет и мерзость брич оф трест, и все злодейские ловушки, так широко расставленные. Порадовались, как чутко Зина отметила в последних письмах опасности таких встречных ловушек. Ведь и Фрид[а] понимает эту приуготовленность, да и, вероятно, и остальные поймут то же самое. Будьте и Вы до крайности осмотрительны, даже и в чисто физическом отношении. Мы очень горевали о случившемся с Зиной. Однажды Е. И. точно так же упала навзничь на лед с обмороком и тошнотою, но последствий особых не было, хотя в течение некоторого времени и ощущалась боль. Во всяком случае, легкий массаж при камфорном масле полезен. Если даже физически в битве нужно быть так осторожными, то уже нечего повторять, насколько духовная сторона, единение и взаимосочувствие необходимы. Скажите мой привет г-же Росс, очень помним ее и уверены, что от такого чистого человека придет и чистое и полезное. Посылаю оттиск моей статьи о «Болезни клеветы»^[104]. Дайте кой-кому из друзей прочесть. Пусть адвокаты всячески собирают элементы клеветы. Как типично, что Колокольн[икова] рассказывает о клевете, но источников не открывает, да и нам не пишет. Сказали ли ей, что ее письма с описанием какого-то сна мы так и не получили? Из кого именно состоит новый Комитет? Скажите этим прекрасным друзьям, как мы шлем им наши лучшие мысли.

Здоровье Е. И. очень неважно, ко всему прочему отражаются и происходящие землетрясения. Как здоровье Авираха и как рука Франсис? Пошлем рецепт эмульсии. Как трогательна Амрид[а]! Как она Вас хранит, но и Вы ее охраняйте всеми лучшими помыслами. Думаем, что есть, вероятно, особое основание, почему мы не получили книги Флорентин[ы]. Итак, у Вас такие важные события в течение ближайших дней. По разным инстанциям придется добивать злоумышленников.

Шлем лучшие мысли, сердцем и духом с Вами.

25

Н. К. Рерих — З. Г. Лихтман, Ф. Грант и М. Лихтману

14 февраля 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Если есть верная возможность передать Хиссу, пусть ему скажут, что Е. И. через Эстер послала ему письмо с индусской фигуркой, но почему-то никогда ответа не получила. Все-таки и по его возрасту, и по содержанию письма он как джентльмен должен бы ответить. Является вопрос, может быть, письмо и фигурка вообще не были переданы или фигурка была передана как подарок от Эстер? Ведь такие случаи уже были с Сутро, да и, вероятно, с другими. Вообще, если является возможность, открывайте глаза людям на правду. Даже не нужно нас об этом запрашивать. Собирайте всех хороших людей, открывайте всю правду — пусть знают о величайшем предательстве и о неслыханном злоумышлении.

Р[ерих]

26

Н. К. Рерих — Г. Плауту и Г. Дэвису*

14 февраля 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Уважаемые господа,

Настоящим я уполномочиваю Вас забрать у г-на Л. Хорша, 310 Риверсайд Драйв, Нью-Йорк, всю корреспонденцию на мое имя, а также оригиналы и копии моих писем другим лицам.

Доверенность Н. К. Рериха, выданная адвокатам Г. Плауту и Г. Дэвису, на изъятие его корреспонденции у Л. Хорша

Пожалуйста, передайте всю полученную корреспонденцию г-же Зинаиде Г. Лихтман, Нью-Йорк.

Искренне Ваш,

Н. Рерих

В этот день, 18 февраля 1936 года, передо мной, магистратом первого класса, лично предстал известный мне Николай Рерих, которого я знаю как вышеупомянутую персону и который оформил вышеуказанный документ в моем присутствии, и несколько раз подтвердил мне, что сделал это.

27

Н. К. Рерих — З. Г. Лихтман, Ф. Грант и М. Лихтману

17–18 февраля 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

№ 37

Родные З[ина], Фр[ансис] и М[орис], отложение до апреля очень добрый знак — ведь за это время наши адвокаты еще более освоятся с непреложными доводами дела. Сегодня получили Вашу телеграмму о высылке оригиналов счетов экспедиции и сегодня же пошлем их, но пошлем пароходной почтой, ибо за это время почему-то умножились крушения аэропланов. Пошлем на Амр[иду] и, конечно, с обратной распиской. Ведь отсюда нельзя посылать застрахованного пакета. При этом письме посылаем уточненную формулу статуса картин. Запомните, что по данным, имеющимся у нас, в группу, представляющую из себя 200 тысяч долл[аров], вошли сто шестьдесят три картины — от номера 735 до 898. Прочтите внимательно нашу формулировку по-английски. Если что-либо все-таки покажется неясным — сообщите, и мы можем еще более уточнить. Посылаем также и телеграмму адвокатам, уполномочивая их на вчинение иска о наших шерах Мастер-Института, присвоенных Леви. Действительно, когда, кроме брич оф трест, на суде выяснится, попросту говоря, присвоение чужой собственности, то это уже даст окраску всему остальному. Пусть Франсис через каких-то южн[о]ам[ериканских] друзей выяснит истинные причины ухода Борг[еса]. Ведь он должен знать — его именем пользуются, чтобы дискредитировать наше имя и самый Пакт. Разъяснение от него было бы необходимым. Ведь его отставку трактуют злоумышленники как боязнь связывать свое имя с основателем Пакта. Также ему, как и другим, следует сообщить об образовании нового Комитета Друзей Музея, состоящего из культурных деятелей, уже давно работавших с Учреждениями и знающих положение дел, и потому деятельно выступивших и теперь на защиту правды. Посылаем Вам копию письма из «Стэтсмена» от корреспондента «Ассошиэтед Пресс» к полковнику Ману, как видите, клевета из Деп[артамента] Агр[икультуры] ползает широко, а опровержение, по-видимому, остается неизвестным. Очень хорошо, что Ман в курсе дела, вполне оценивает предателей и стоит на страже. Очень замечательно, что именно теперь здешние газеты полны случаями оф криминал брич оф трест^[105] и [о] клевете. Привожу текст из письма Шкляв[ера] от 3 февр[аля] сего года. Из него можете видеть ползание предателей по Парижу и впечатление от клеветы, ими производимой. Конечно, им верит лишь старый хлам, а все ценные люди твердо группируются [вокруг] центра. Оригинал письма, полученного Шкляв[ером], нами не получен еще, и потому цитируем его письмо.

«Характерно, что Л. Мар[ен], сказавший, что уход Уоллеса заставляет и его уйти, тотчас же лишился министерского поста. Вся его партия сразу покатилась под гору. Вот неукоснительное действие Высшей Справедливости! Наконец и я получил (много позже всех других) пресловутый циркуляр из Нью-Йорка за подписью Л. Хорша. На полученной мною бумаге стоит дата 10 января. Тотчас я переслал Вам точную копию этого циркуляра. Имею основание думать, что он значительно сокращен по сравнению с теми циркулярами, которые получили другие лица: например, в бумаге, адресованной мадам де Во, заключалось, как она мне в свое время говорила, предложение сотрудничать с новым учреждением. Как Вы увидите из копии циркуляра, они сообщают, что здание Музея еще в феврале 1935 года было передано Институту Искусств и не принадлежит более Музею; культурная деятельность якобы продолжается, но уже под эгидою этого Института, и соответственно переменено и название Бильдинга. Затем следует самое гнусное заявление о том, что мистер и миссис Хорш, мисс Э. Лихтман и мистер Ньюбергер прекратили всякие сношения с Вами и не признают более Вашего водительства. Затем сообщается еще, что секретари Уоллес, д-р Г. Боргес и проф[ессор] Магоффин вышли из Комитета Пакта. Вот все, что они мне сообщают. Вы можете себе представить, какое впечатление подобная литература за подписью того, кто был председателем Музея, могла произвести на людей малодушных и пугливых. Когда они прочли, что в Нью-Йорке Ваши же ближайшие сотрудники „но лонгер аксепт“^[106] Ваше лидерство, здешние маловеры тотчас заключили: этому должны быть очень глубокие и важные причины, следовательно, подумали они, надо поскорее спасаться, пока, мол, их самих не заподозрили во всех грехах…» Затем следует описание происходящих в нашем помещении выставок и лекций, а также подтверждение того, что все наиболее ценные группы и люди твердо с нами. Теперь, вероятно, Шкл[явер] уже получил Ваше сильное письмо, о котором мы Вам телеграфировали. Конечно, упомянутый циркуляр предателей содержит в себе несомненную клевету, ибо к чему иначе упоминание о том, что четверо индивидуумов не признают моего лидерства. На это можно бы им сказать, что действительно я не могу водительствовать ими с тех пор, как они задумали присвоение чужих шер. Не думают ли адвокаты, что делаемое ими упоминание о четырех лицах, отрицающих лидершип^[107], а также рассылка циркуляра уже являются составом клеветы? Сообщите соображения по этому поводу. Еще раз напоминаю из моего прошлого письма, как в Бельгии за одно неправильное название масоном присуждено сто тысяч бельг[ийских] франков. Можно ли оставлять безнаказанной клевету, ведь порочение имени подобно убийству?