7 сентября 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Дорогой Друг!

Ваше пламенное письмо поистине можно назвать криком сердца. Вы стремитесь помочь Делу Великого Учителя, и Ваша чуткая душа страдает, видя только теплоту вместо огненности сердца. Это качество давно предвосхищалось Великими Учителями еще начиная с Апокалипсиса. Будем надеяться, что, когда сформируется новое Общество, оно станет новым центром и импульсом для возжжения нового энтузиазма. Вероятно, Зина рассказывает Вам о деятельности наших групп в разных странах. Поистине радостно видеть, как многие работники на ниве культуры начинают и осуществляют свою замечательную деятельность часто в самых трудных обстоятельствах. Труженики Культуры чувствуют бремя аморфной массы, против которой вынуждены сражаться. «Борьба с невежеством»^[503] — это тоже крик сердца в ответ на грубое разрушение Высших и чистейших устремлений. Если бы в нашем нью-йоркском деле судьи приняли во внимание всю моральную сторону, то справедливость давно бы восторжествовала. Но если вместо судей только роботы с механическими деталями, тогда, конечно, это дело может принять чрезвычайно странный оборот в противоречие очевидным фактам. Так, будем неустанно сражаться с грубым невежеством.

Вторая статья Вашего брата «Свет в Необычном» уже появилась в «Educational Review»^[504]. С большим удовольствием разместим в прессе и какие-нибудь Ваши статьи. Радостно видеть, как утонченная мысль Индии правильно воспринимает вопросы философии и культуры. Публикация таких статей поможет укрепить Вашу литературную репутацию.

Радостно слышать, что Ваши личные обстоятельства улучшились. Во все сферы жизни можно внести улучшение. Каждый жизненный путь, при сознательном подходе, уже будет сияющими вратами.

Ищите новых друзей среди молодых. Внимательно наблюдайте, ибо никто не знает, в какие двери постучится друг. Мы считаем, что Ваше с братом участие в жизни Общества поддержит тот энтузиазм, о котором Вы так прекрасно пишете. Это Общество может включать внутренние секции, которые будут работать по различным направлениям, стремиться ко многим целям и областям Искусства. И именно поэтому каждый труженик культуры сможет найти на этой широкой пашне прекрасное приложение своим силам.

Письмо Д. Фосдика Е. И. и Н. К. Рерихам от 3 июня 1936 г.

Шлем Вам и семье Вашего брата наши самые сердечные пожелания.

Духом с Вами.

162

Н. К. Рерих — З. Г. Лихтман, Ф. Грант, К. Кэмпбелл и М. Лихтману

8 сентября 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Дорогие Друзья, хотя все, что я скажу, Вы все, так же как и мы все, знаете, но все-таки хочется еще и еще раз выявить отвратительность поступка Леви. Вы знаете, что сумма, показанная им — 113 тысяч, — является экспедиционными деньгами на первые почти четыре года экспедиции. Из этой суммы были произведены предварительные расходы в Америке, а затем сумма распалась на 1923 и 1924, [19]25 [годы] и [19]26-й до зимы. В эту же сумму входят и 20 тысяч, данные им в Париже в оценку (аппресиэшен) наших трудов, произведенных во время поездки по Европе с Леви.

Теперь, если Вы вычтете из суммы 113 тысяч эти двадцать тысяч и более десяти тысяч, затраченных уже в Нью-Йорке, и разделите остающуюся сумму почти на четыре года, то Вы увидите, что на каждый год со всеми переездами, и караванами, и необходимыми экспедиционными снаряжениями выйдет около двадцати тысяч в год. Каждый, знакомый с делом экспедиций, знает, как скромна эта сумма. Конечно, мы это говорим не для Вас, но для тех ничего не знающих обывателей, которые иногда думают, что в азиатских пустынях бывают и отели!

Кроме того, указанная сумма составляет часть того резинового миллиона, который в показаниях Леви так многообразно фигурирует. Значит, в итоге получается, что Леви пожертвовал деньги Учреждениям. На эти суммы была снаряжена почти девятилетняя экспедиция, за которую Учреждения получили почет и похвалу. В результате экспедиции Учреждение обогатилось сотнями картин. Теперь же г-н «президент» требует обратно суммы, данные на экспедицию, оставляя за собою все результаты экспедиции. Можно ли себе представить, что какие-либо учреждения или лица, тринадцать лет тому назад организовавшие экспедицию Свена Гедина или Оруэла Стейна, вдруг через тринадцать лет стали бы требовать обратно суммы, пожертвованные ими на научные или художественные задачи?

Это злодеяние Леви превышает все меры и во всей отвратительности рисует беспринципный его характер. Интересно припомнить, что однажды его собственная супруга со смехом свидетельствовала, что Леви не имеет никаких принципов. «Ю финк хи хэз эни принсиплс — хи хэз нон!»^[505] — так сказала жена Леви Ел[ене] Ивановне.

Местный магистрат, который, удостоверяя наши подписи, знакомится и с содержанием бумаг, возмущенно воскликнул, что эти преступления Леви по местным законам представляют акт перджери^[506]! Так сказал совершенно посторонний и незаинтересованный человек.

Также, конечно, Вы имеете в виду, что Учреждение мне должно 200 тысяч долларов, а с двумя прибавившимися суммами — 240 тысяч долл[аров]. Морис отлично знает, из чего сложилась эта сумма. Об этой несомненной сумме мы сейчас не говорили, ибо в 1929 году все картины Музея всеми Трэстис с президентом во главе были декларированы как национальная собственность. Если же теперь все злонамеренные действия Леви будут извращать все культурное построение, то и нам тогда придется вернуться ко всем документам, им же подписанным. Об этих двухстах тысячах и о прибавлении к ним дважды 20 тысяч Вы имеете достаточно указаний в официальных заседаниях журнала^[507] Трэстис, копии которых все у Вас. Но мы сегодня же посылаем Вам еще несколько заверенных копий, а затем пошлем и фотостаты (из которых видно, что с 1923 года экспедиция была от Учреждений, именно от Мастер-Инст[итут] оф Юнайтед Артс и др[угих], а затем, что в 1929 году Совет Трэстис вотировал о ежегодной уплате мне по восемь тысяч долл[аров]). Проценты с сорока тысяч в эту сумму и не могли войти, ибо сумма в сорок тысяч получилась в последующие годы. Как Вы помните, двадцать тысяч было за мои расходы по приездам в Америку, а другие двадцать были за картины, приобретенные Советом Трэстис (в число этих картин входила «Мадонна Труда»^[508] и серия эскизов, присланная с нею, — они перечислены в минутсах, и Морис, заведующий Музеем, об этом знает). Последние сорок тысяч, не говоря уже об упомянутых двухстах тысячах, я никогда не получал и упоминаю о них сейчас только ввиду злонамеренных преступных действий Леви. Чудовищно представить себе, что человек может пытаться ввести в заблуждение правительственный суд, требуя вторично с частного лица уже пожертвованные Учреждению деньги и забрав с этого лица плоды всей его деятельности за эти годы.

Посылаемые заверенные копии (а затем и фотостаты), конечно, дадут нашим адвокатам возможность внесения новых обстоятельств в суд, а если для этого потребуется протяжение судопроизводства, то это послужит лишь к лучшему выяснению всех обстоятельств. Сейчас получилась телеграмма Ваша о благополучном прибытии документа Леви от [19]24 года — все это дает возможность адвокатам ознакомиться с сущностью Леви и открывает им широкое поле для дальнейших выступлений. Публишеры видели Блумберга (никаких хороших результатов от этого и не могло быть). Ведь именно Блумберг был пособником Леви во многих его затеях. Думается, что было бы полезнее, как мы уже писали, повидать Томаса — не публишерам, но именно кому-либо из Вас. Но, возможно, что и он уже куплен Леви. Опасайтесь лжесвидетелей.

Еще раз напоминаю, что пресловутые векселя Леви брал для своих каких-то только текникалитис и немедленно уничтожил их документом 1924 года, который Вы в оригинале уже получили. Как мой доверенный, он сообщил мне, что векселя все уничтожены.