Получили ли Вы посланное нами Вам письмо Кеттунен? Вот во что превращается скудное сознание. Истинно, невежество есть ад. А в то же время уже пишутся фрески о Микуле Селяниновиче. Сокровище народного эпоса опять приобретает свое значение. Как замечательно наблюдать борозды судьбы! Недаром так обеспокоены силы ада. Пробуждение стремления к истинному знанию и культуре духа есть главное поражение тьмы. Мы написали Казинсу об удачном свидании Франсис с Селленами. Казинс известил нас, что моя картина так оценена Махараджей, что он поставил ее среди своих любимых предметов искусства[485]. В следующей почте передам Франсис просьбу редактора «Твенти Сенчюри» поставить его в связь с газетами Америки. Ввиду того, что он очень хороший журналист, может быть, Херстовские газеты таким контактом заинтересуются. Как здоровье Косгрэва — этого достойного друга и первоположника выступлений против тьмы? Просим передать ему наш самый сердечный привет. Вероятно, уже вернулся Ф. Стокс — его голос у рефери будет так необходим. Сегодня из-за размытых дорог не мог заехать к нам наш Ман, везший журнал с рецензией о книге Сутро. Значит, только на будущей неделе сумеем послать этот журнал. Как-то откроется Школа? Но будем надеяться, что хотя бы в [по]врежденном виде она без опоздания начнется, ибо такая деятельность тоже явится поражением сил тьмы. Надеемся, что и адвокаты за это время окончательно оформили свою защиту правды. Ведь у них в руках столько документов высокого морального значения, которые именно нужны будут для рефери. В связи с происходящим в мире так повелительно необходимо утверждать моральные основы. Только этим путем придет и все остальное. Ждем ответа на наш запрос о положении Лиги Культуры. Также инкорпорировано ли новое Общество? Такой ответ общественного мнения тоже будет ударом для преступников. И ударом особо чувствительным. Ведь главная их задача — уничтожить авторитет, после чего остальное легко рассыпется. Все мысли с Вами.
Письмо Дж. Г. Казинса Н. К. Рериху от 13 августа 1936 г.
Н. К. Рерих. Мысли огненные. 1934
Р[ерих]
We are sending today by boatmail to Mrs Sutro direct a copy of the «India Monthly» containing her review by Col[onel] Mahon[486].
150
Е. И. Рерих, Н. К. Рерих — З. Г. Лихтман, Ф. Грант, К. Кэмпбелл и М. Лихтману
26 августа 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]
№ 95
Родные наши З[ина], Фр[ансис], Амр[ида] и М[орис], хотя и с опозданием вследствие порчи пути, сейчас все же дошли письма от Зин[очки] по 7 авг[уста] и от Мор[иса] и Кл[айд] и Дорис по 6 авг[уста], от Франс[ис] письмо от 8-го пришло неделею раньше. Очень тронуты соображениями Франс[ис] о Буффало и Зин[очки] относительно Зейдель в связи с картинами. Примем во внимание необходимые при этом деле обстоятельства. Не забудем, что из-за действий Леви нам приходится сейчас особенно высоко держать знамя Музея. Вы знаете о цифре, в которую ценился Музей. Значит, если бы сейчас почему-либо произошло крупное падение расценок, то помимо всяких художественных и материальных соображений это прежде всего создало бы большие осложнения и для всего дела. Ведь это не осталось бы тайной, и Вы можете себе представить, что на этом стал бы разыгрывать злоумышленник. Ведь между юристами многое становится обоюдно известным, Вы об этом прекрасно знаете, и таким путем всякие слухи могут достигать совершенно нежелательных ушей. И без того для удобства посылки будут избегать город, и будут приниматься в соображение и размеры, ибо для посылок, как Вы знаете, существуют определенные правила, предусматривающие и размеры и вес. Но, конечно, как Вы знаете, ценность картины не в весе и не в ее размере. Каждый коллекционер знает, как часто он платил за малую вещь во много раз больше, нежели за большую того же мастера. Припоминаю курьезный эпизод из Японии. На местной выставке я имел неосторожность похвалить картину одного известного художника, величиною, думаю, не менее 150 кв. футов, изображавшую туман в горах. Представьте себе однотонное безбрежное море тумана, чуть тронутого по холсту, из которого наверху холста поднималась небольшая снежная вершина. На другой день я был осчастливлен сообщением, что художник, тронутый похвалою, подарил мне этого «слона». Мы конфузливо принуждены были замолчать этот дар, ибо с таким грузом мы двигаться не могли и заплатили бы за пересылку его большую сумму. Ценность каждого художественного произведения не в размере, но в его сущности.
Если в Буффало имеется в виду определенная галерея, то относительно Лос-Андж[елеса] следует сообщить Зейдель, что сам способ выставления или ознакомления с картинами должен быть очень достойным. Ведь невозможно приносить картины на дом в неизвестную обстановку и там оставлять их на неизвестных людей. Нельзя показывать без рам. Публика менее всего ценит вещи, которые будто бы так легко циркулируют, потому-то реномэ самой галереи, где картины показываются, так важно. Уронив достоинство и ценность, невозможно будет их восстановить, к этому помню слова Акселя Галэна. Конечно, Вы все эти соображения знаете, но Зейдель, оказавшаяся в этом деле новичком, может себе не представлять всех таких основных крайне важных условий. Конечно, вспоминая Зейдель, я чувствую, что она найд[ет] достаточный вкус и такт, чтобы охранить поручение. Кто знает, может быть, и для Бостонской выставки некоторые небольшие картины как имени собственниц[487] пригодились бы. У Вас уже имеются две вещи, имеющие внутреннее отношение к экспедиции, может быть, успеют подойти и еще несколько. Не будем чересчур повторно обременять почту. И [так] уже риск довольно велик. Помимо прочего, у нас вследствие дождей путь затруднен временно. Какая разница в сроках корреспонденции. В то время как с «Гинденбургом» одно письмо дошло в девять дней, а пароходная почта берет пять недель, не говоря уж о долгих сроках почтовых посылок или грузов.
Понимаем все трудности Зины к открытию Школы — ведь столько разрушено и исковеркано злоумышленниками. Полагаю, что было бы полезно немедленно же создать кроме деканов маленький совет из преподавателей. Наверное, кроме доброжелательных — Мордкина и Врионидеса — найдутся еще двое или трое, чтобы из них образовать нуклей и тем ближе иметь их суждение и советы. Таким образом, будет еще одна инстанция, с которой Зина будет в состоянии обсуждать создающиеся положения.
Помнится, один из племянников Палмер показался Юрию и Свету довольно симпатичным. Между прочим, вспоминаю, как покойные сестры относились хорошо к Зине, неужели их симпатии потом почему-то замерли? Чтобы не забыть, напомните Зейдель о некоторых бывших недавних ценах: Хисс — 6500 долл[аров], Мэри Гарден — 3800, Палмеры — 5000, Крэн (по знакомству) — 3000. Размеры этих картин Вам известны. Также не забудем и картины у Сутро. Снабдите этими сведениями и Зейдель, ей они могут очень пригодиться как фактические данные. Также помните, что Сторк по случаю купил у Кошиц мою картину за 1800 долл[аров]. Мое «Святое Озеро»[488] в Ливерпуле дало хорошую цену, свыше 500 англ[ийских] фунтов. В Швеции за маленькую картину платили 6000 крон. Все это полезно для записной книжки Зейдель. Передайте ей наш сердечный привет.
Очень благодарны Инге за журнал заседания от 9 июня. Вероятно, пришлете нам и журналы заседаний предыдущих собраний. Для истории дел такие документы чрезвычайно важны. Здесь нам трудно установить, было ли собрание 9 июня [проведено] первым Комитетом Защиты или Комитетом Друзей Музея. На месте Вам виднее, как разделяются эти два Комитета. Впрочем, когда будет регистрировано наше Общество, то может быть один Комитет Защиты, а все другие могут действовать уже от имени Общества, будучи его членами. Читали мы в газетах о завещании Палмер, и еще раз становилось нам ясным, что атаки Леви на Учреждения могут отталкивать всех друзей. Пусть и адвокаты поймут, что делают клевета и вандализм. Действительно можно представить отход многих друзей, если они будут читать в газетах всевозможные клеветнические мерзости. А ведь такие друзья, как Палмер, как Вы теперь видите, имели достаточно средств, чтобы посмертно откликнуться на нашу Школу и научно-художественные Учреждения, которым они уже начинали помогать. Вот плоды КЛЕВЕТЫ! Теперь если бы кто-то сказал, что в газетах допустимы всякие клеветнические выпады и общественное мнение вовсе не должно вставать на защиту правды, то такому человеку следует напомнить, что в каждой культурно-цивилизованной стране общественное мнение особенно сильно выражается. Какой же вред причинили прекрасные письма Ф. Стокса и Косгрэва и упоминание газетами имени Плаута в связи с январской клеветой? Наоборот, все эти голоса были заслушаны далеко за пределами Америки и вызвали удовлетворение в людях, преданных Культуре. На все дело о клевете мы не смотрим как на дело личное и частное — оно тоже составляет Крестовый Поход за Культуру и прокладывает этап прогресса страны.
