А болтающийся до колен телескоп, на самом деле, меня даже с такими габаритами, не смущал совершенно. Мне от народа скрывать нечего! Но вот то, как были изображены жёны, демонстрировать чужим действительно не стоило. Они там были изображены пусть и в революционной тематике прошлого века, но с «небольшими» нюансами.

Из-за бревна у Кати действительно была видна титька, к которой я там тянулся ладонью. В прорехах сарафана у стоявшей перед ней спиною Алёны тоже было видно многое. А Инга лежала на брусчатке после донорства, широко расставив и согнув ноги.

Всё там было без сильной пошлости, ведь в темноте её юбки был виден лишь краешек кружева белых трусов. Помимо фривольной позы сапёрши, Тома лежала там в тачанке на соломе сильно оттопырив вверх свой таз. Поэтому из-за досок борта торчала верхняя часть её обнажённых соблазнительных полупопий.

Да и Лика, читая листок с написанными фамилиями работников, слишком эротично прикусила толстый фломастер. А полурастёгнутый медицинский халатик Люды был лишь чуть ниже бедёр. В результате чего любой мог полюбоваться на белую резинку чулков на её стройных ногах.

С остальными изображёнными Спутницами было не намного лучше. Монашка Дора, сложив на картине руки, так откинула назад голову, чтобы смотреть на небо, что её ряса натянулась на груди, не оставив наблюдателю ни тени для фантазий. У торговавшейся с ней Хаси тело наклонилось вперёд так сильно, что её комсоргкое галифе с красными лампасами обозначило все изгибы девичьих ягодиц.

Стояла кудрявая, чуть расставив ноги, а ткань на нижнем элементе её одежды была слишком тонкой. Отчего были видны анатомические подробности женской половой системы, наглядно демонстрируя полное отсутствие у Хаси нижнего белья.

Воинственный вид Маши, тайной сотрудницы ВЧК, был подчёркнут патронташем. На ней была фуражка, и донышки патронов в кожаных ремнях, выглядевшие будто заклёпки. Это облачение пусть и закрывало её прелести выше пояса, но превращало зельеваршу в любительницу жёстких садо — мазо развлечений.

И наконец, Валя с плёткой на поясе и в женских сапогах выше колен на десятисантиметровых шпильках тоже выглядела весьма импозантно. Вообщем все жёны на картине были изображены нескромно, не для публики. Но моей вины в этом не было, я отнюдь не стремился ко всем этим эротическим мотивам.

Это получилось само собой, когда я в одиночестве почти год назад творил эту картину в своём Кабинете. Просто мне не стоило в тот момент подстёгивать свою фантазию алкоголем. Хотя результат получился отличным. Чуть расстраивало лишь то, что жёны, «наверное», немного обиделись, и новую разукрашку у меня не попросили.

* * *

Понедельник (25.02)

На улочках Куско наша современная экипировка выглядела не менее экзотично, чем обмундирование средневековых конкистадоров. «Пуп земли», как переводилось название столицы Перу, встретил наше появление насторожено. Местные, хоть и привыкли к туристам, выглядевшим подчас словно попугаи, но чётко определили, что мы пришли не развлекаться, а на войну.

«Возможно», в этом их окончательно убедил массивный макан с золотым навершием в моих руках. Петляя по древним улицам, мы быстро добрались до главной достопримечательности Куско, площади Пласа-де-Армас, или площади Оружия. Когда перед нами выстроились в строй Заражённые, разнёсся звон самого большого в Южной Америке колокола из Кафедрального собора.

Матч начался! Моя команда к нему была сейчас готова явно лучше, чем у Танитов. Индейцы в пончо были худощавыми, низкорослыми и держали в руках ржавое оружие. Проигнорировав выстрелы из их древних револьверов, мы сделали залп из Арбалетов.

Десять падающих тел ознаменовали первый гол, забитый нами в крышку гроба местных Паразитов.

* * *

Среда (27.02)

Узнав, что вчера Папа Римский Франциск отстранил признанного виновным в педофилии австралийского кардинала, я сделал вывод, что гниль в католическую церковь глубоко проникла ещё до появления Танитов.

Те небольшие терзания, что были у меня после устроенной резни в соборе Куско, теперь пропали. Закончив завтрак, я пошёл собираться на новый Рейд с чистой совестью. Замарать её сегодня, как было до этого в столице Перу, не получится точно. В этот раз Заражённых священников мы не встретим.

Паразиты находились на трёх скальных островах Бальестас, где люди раньше просто не обитали. Но они там недавно появились, когда после наших Рейдов часть Танитов решила там спрятаться. Видимо намеревались пересесть на китов, морских львов, котиков и дельфинов, посмотреть на которых в те места перуанцы водили экскурсионные группы.

Чтобы не волновать зоозащитников, мы отправимся туда по воде, причём вплавь, а не на катере. Одев гидрокостюм, я прошёл в Сени, встретив там остающихся сегодня дома Дору и Надю. Эти жёны будут пребывать на Базе, так как медиумша вчера получила сорок второй, а бафферша тридцать шестой Уровни.

* * *

Пятница (01.03)

На состоявшейся в полночь церемонии смены цариц присутствовали без исключения все жёны. Маша передала Алёне диадему, на которой гранаты сменились на аметисты. Цвет интерьеров сменился тоже. Теперь он стал не зелёным, а белым.

Улыбка на лице зельеварши, расставшейся с должностью главной жены, была искренней не только от того, что последние двенадцать часов я жарил исключительно её одну, используя управляемых мною двух Клонов. Хитрую женскую натуру остроухой сейчас грело то, что для справедливости, срок её царствования, укороченный из-за всего двадцати восьми календарных дней в феврале, я решил увеличить.

Для этого забронировал для Маши несколько дней в октябре, когда никаких цариц в нашем царстве не будет вообще. Возместил с запасом, оторвав из своего холостяцкого месяца целых пять полных суток. Машу, не виноватую, что она родилась в самый короткий по дням месяц в году, это устроило полностью.

После церемонии мы не стали задерживаться в Холле, а все прошли в Опочивальню, чтобы, наконец, вздремнуть.

* * *

Проснувшись через несколько часов от оральных усилий ставшей наперсницей у петоводши Томы, я пошёл умываться. Как и предыдущая, новая царица, стонущая сейчас от действий опустившейся в конец очереди на царство Маши, тащить себя на руках в джакузи меня не попросила.

Белый кафель на полу приятно охлаждал мои ступни. Взбодрившись и растёршись, я прошёл мимо продолжающей нежиться в кровати Алёны на зарядку. Решил, что сегодня дам ей время, чтобы насладиться новой должностью, а уже завтра впрягу обратно в работу по полной. В моей деревне все крестьянские задницы — рабочие!

Особенно это касалось тех, кого я навещал лишь изредка. Работы у Адъютантш, заместительниц Спутниц, в Гисеоне всегда хватало. Но ради меня, час времени все они всегда находили. Не исключением была и самая новенькая среди них, Анфиса, которая смогла найти себе занятие, став курировать у нас спорт.

Особенно хорошо у неё получалось с баскетболом, где в качестве помощниц выступали обе латвийки. Прыгучесть маори была выше всяких похвал. Так-то все Адъютантши являлись спортсменками, поэтому было неудивительно, что их команда на равных сражалась с мужиками Пехотинцами во время дружественных матчей.

* * *

Позавтракав, я прошёл в Казармы, где меня ожидали Пехотинцы. Сто шестьдесят восемь, то есть почти четырнадцать в квадрате человек, часть из которых отправятся сегодня с нами наружу. Все они были бывалыми бойцами, поэтому волноваться за них мне не приходилось.

Сейчас мне вдруг бросилось в глаза, что все они, как и Адъютантши, с момента Инициации изменились. У Валиных на лицах появились конопушки, у Людиных — разрез глаз стал узким. Катины все как один были эмоциональными, а Ликины — наоборот, холодными, бросающими на других расчётливые взгляды.