— Он должен… — снова, уже с нажимом, сказал слуга. — Всеволод обещал его мне. Это награда за верную службу.

Я медленно повернулся к слуге. Его глаза были непроницаемы, но в их глубине читалось напряжение. Почему он так настаивает? Что скрывается за этой навязчивой преданностью?

— Нет, — твёрдо сказал Уварову. — Клинок пойдёт со мной. У него другая судьба. Сергей доверил его мне для определённой цели, и я её осуществлю.

Мы стояли друг напротив друга несколько секунд, и воздух между нами сгустился, словно перед грозой. Но затем Уваров отступил, его плечи опустились, и мужчина беззвучно кивнул, опустив голову. Слишком легко. Слишком покорно.

Я завернул ножны с клинком в тряпицу и уже хотел было схватиться одной рукой за гроб, как вспомнил, каким образом мы спускались сюда.

Подъём наверх с гробом должен был оказаться адским, тащить в одной руке ещё и оружие неразумно. Осторожно поставил свёрток у подножия алтаря.

Мы взвалили на плечи тяжёлый гроб и, спотыкаясь о скользкие камни, начали медленный и опасный подъём на утёс.

Недалеко от выхода из пещеры мой взгляд упал на приметный валун слева от тропы. И на его тёмной поверхности я увидел чёткий свежий отпечаток: это был кровавый след от ладони. Его мог оставить только человек с перевязанной рукой. Сердце моё упало. Подозрения, дремавшие где-то на задворках сознания, вдруг оформились в чёткую пугающую догадку.

Наверху, у беседки, мы опустили наш груз, чтобы перевести дух. Амат с Митей прислонились к колоннам, тяжело дыша.