2 ноября 1918 года, 20:15 мск, околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Генерал Белецкий «позвонил» мне из Таврического дворца, прямо из кабинета председателя Совнаркома товарища Дружинина, когда после нашего расставания не прошло и трех часов. Как я понимаю, наилучшей верительной грамотой при этом стал сам Святослав Никодимович, из человека-развалины превратившийся в довольно бодрого старика, которому отделанная серебром трость черного дерева нужна в качестве знака статуса, а не для опоры. Связи у Владикова деда в верхних эшелонах командно-административной пирамиды и в самом деле оказались преобширными, так что, начав со своего бывшего подчиненного, служившего советником главкома Красной Гвардии*, товарища Ермакова, он быстро вскарабкался в самый верхний кабинет, над которым только небо. Если есть знакомства, то долго ли умеючи.

Примечание авторов:* в мире «Однажды в Октябре» Красная Гвардия не подчиняется ни наркомату обороны, ни наркомату внутренних дел, а является вооруженными силами большевистской партии.

Каждый раз, поднимаясь все выше и выше, генерал видел в глазах собеседника сначала недоверие, потом изумление, а следом приходило и понимание, и для этого даже не требовалось бить кулаком по столу. То, что перевернувшая мир эскадра адмирала Ларионова пришла к ним из мира параллельного будущего, помнили хорошо, по крайней мере, в Таврическом дворце. Да и в народе октябрьские события, из которых не выкинуть участия пришельцев из будущего, превратились в политический архетипический миф, определяющий мировоззрение и бытие местной русско-советской нации. Кроме того, сделав свое дело, пришельцы из иного мира не удалились к себе обратно, и не растворились в пространстве, а целиком и полностью вросли в народную массу, оставив после себя детей, внуков и правнуков. А еще больше было тех, кто вступал с пришельцами в дружеские и служебные отношения, воевал под их командой или был спасен ими от безвестной гибели в круговерти проклятой Гражданской войны. И эти люди тоже оставили потомков, хранящих память о тех событиях. Забыть о таком невозможно. А то, что случилось один раз, потом может повторяться снова и снова.

Осознав и приняв факт Второго Пришествия, местное советское руководство охотно пошло на контакт. На первых порах их смущало только отсутствие материальных доказательств. Неактивированный связной «портрет» на эту роль не тянул, но когда я ответил на вызов, как по обычному телефону, а потом открыл портал из своих апартаментов на «Неумолимом» прямо в кабинет товарищу Дружинину, их скепсис как рукой сняло.

— Здравствуйте, товарищи, — сказал я, оставаясь на своей стороне портала, — очень рад вас видеть.

— Здравствуйте, товарищ Серегин, — ответил пожилой полноватый мужчина в сером полувоенном костюме, — меня зовут Сергей Петрович Дружинин, я генеральный секретарь ЦК РКП(б) и по совместительству всенародно избранный председатель Совета Народных Комиссаров, то есть та самая высшая власть, с которой вы хотели иметь разговор. При этом должен сказать, что я не разделяю вашей радости от нашей встречи, ведь предыдущее пришествие ваших, гм, коллег состоялось в момент тяжких испытаний и привело к полному слому существовавшей на тот момент государственной машины. А мы своей стране такой судьбы не хотим.

— Нет у меня, товарищ Дружинин, никакого желания что-нибудь у вас ломать и вообще хоть как-нибудь вмешиваться в ваши внутренние дела, — ответил я. — Сейчас мне нужно всего лишь завязать с вами полноценные дипломатические отношения и заключить договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи. Как только эта цель будет достигнута, я вывешу над планетой орбитальную сканирующую сеть и передам вам критическую сумму технологий для быстрого развития. В дальнейшем я стану держать события в вашем мире в поле зрения, чтобы в случае приближения к вам тяжких испытаний я мог явиться по вызову своей превосходящей вооруженной силой и прекратить это безобразие в зародыше. Кстати, стационарный терминал сканирующей сети будет в вашем распоряжении, и вы даже не представляете, сколько открытий чудных вы сможете извлечь из полученной информации. Как там у Дюма: «Чихнет француз — известно кардиналу». Вот и вы будете знать абсолютно все о том, что происходит в вашем мире. Не будет для вас ничего тайного, все станет явным.

После этих слов присутствующие в предсовнаркомовском кабинете переглянулись, а генерал Белецкий еще и победоносно улыбнулся.

— Меня зовут генерал-полковник Андрей Викторович Ермаков, командующий войсками Красной Гвардии, — отрекомендовался подтянутый седоволосый мужчина в военной форме. — Скажите, а за что нам такое счастье, как критическая сумма технологий для быстрого развития, внешняя военная защита превосходящей вооруженной силой и абсолютная, по вашим же словам, разведывательная система?

— Тут, товарищ Ермаков, есть два обстоятельства — одно главное, другое основное, — ответил я. — Во-первых, защитить вас мне поручено той же Всевышней сущностью, которая когда-то направила в ваш мир эскадру адмирала Ларионова с наказом поступать только по совести. Во-вторых, пропавшая у вас три года назад курсантская рота с выпускного курса в самом начале моего похода по мирам составила офицерский костяк моей армии, и заслуг этих парней, с боями прошедших через множество сражений, хватит для того, чтобы я защитил их родину от инопланетного вторжения. В предложенном мной договоре отдельным пунктом будет оговорено право граждан Советской России и других стран Советского Союза добровольно переходить на службу в мою армию. Я не собираюсь разворачивать у вас вербовочную компанию, но те, у кого возникнет такое желание, должны иметь возможность его осуществления без конфликта с законом. Также это правило должно иметь обратное действие, чтобы никто и не подумал преследовать за дезертирство офицеров моей армии, происходящих из вашего мира.

— Если речь только о бойцах и командирах пропавшей курсантской роты, да о немногочисленных добровольцах, то мы не будем иметь ничего против такого пункта в договоре, — торопливо произнес товарищ Дружинин. — В любом обществе имеется такое гиперактивное меньшинство, жаждущее подвигов, что его и вправду лучше отправить куда-нибудь подальше, воевать за счастье объединенного человечества, чем терпеть выкрутасы этих людей среди родных осин. Во всем остальном мы полагаемся на то, что наши внутренние дела останутся в неприкосновенности.

— Да, — подтвердил я, — за исключением права добровольцев поступать ко мне на службу, ваши внутренние дела остаются в неприкосновенности, как при любых отношениях между двумя равноправными и суверенными государствами. Когда ваши посланцы ознакомятся с моими действиями в других мирах, вы поймете, что ваш случай не уникален, и со всеми другими своими контрагентами я поступаю аналогично. И только если власть в стране не будет справляться со своими обязанностями, я приму меры к исправлению ситуации, ибо бесполезно наливать воду в дырявое ведро.

— Это насустроит, — согласился товарищ Дружинин, считавший, что он с ситуацией справляется (у меня по этому поводу имелись сомнения, но я не торопился с окончательными выводами). Вот подвесим над тем миром орбитальную сканирующую сеть, и только тогда достоверно станет ясно, что там да как. Вон, в мире Алексея Александровича симптомы внутреннего неблагополучия тоже вылезли случайно.

На этом быстрые предварительные переговоры завершились, и на мою сторону портала перешли генерал Белецкий, а также три мелких, но доверенных функционера примерно тридцатилетнего возраста: товарищ Иван Серебряков от аппарата ЦК, товарищ Антти Лехтиннен от НКИДА и капитан Александр Манчев от главкомата Красной Гвардии. Едва закрылся портал, я поручил дипломатическую делегацию заботам полковника Половцева (чай, не чужие ему люди) и бывшей мамочки Царства Света по имени Миранда, у которой при тестировании магических способностей обнаружился талант ходить между мирами по уже проложенным нами путям. Они проведут товарищей сначала по «Неумолимому», а потом и по другим моим владениям, а также по дружественным мирам, все расскажут и покажут. Скрывать от будущих соседей с фланга мне нечего.