Тёмная сущность никуда не исчезла. Она сжалась до плотного узла размером с грецкий орех, мигрировала из брюшной полости вверх и теперь притаилась, идеально мимикрируя под ткани перикарда — сердечной сумки.

Она учится. Экономит энергию. И готовится к решающему удару.

— Как себя чувствуешь сегодня? — спросил я, беря её руку для проверки пульса. Ровный, спокойный.

— В целом хорошо, правда, — она слегка нахмурилась. — Только… странное ощущение в груди. Будто что-то сжимает изнутри. Не больно, просто… неприятно.

— Давай послушаем, — сказал я, доставая стетоскоп.

Её жалоба была не просто симптомом.

Для меня это было подтверждением данных разведки. Я приложил холодную мембрану стетоскопа к её коже. Слушал не столько её сердце, сколько «его». Паразит обвивал сердечную мышцу как удав, ещё не сжимая, но уже занимая позицию для атаки. Я чувствовал его пассивное, выжидающее напряжение.

В этот момент дверь в палату тихо открылась, и вошёл Пётр. Сегодня он выглядел спокойнее, чем вчера — очевидное улучшение состояния сестры сняло с него часть паники.

— Ну-ну, посмотрите на нашу больную, — с деланной бодростью сказал он, подходя к кровати. — Решила дать медсёстрам отдохнуть и уже принимаешь посетителей?

Ольга слабо, но искренне улыбнулась ему.

— Кто-то же должен заниматься настоящей медициной, пока ты заговариваешь людям зубы, братец.

Они обменивались любезностями, брат и сестра, двойняшки, два врача в одной клинике. Обычная семейная сцена.

Но я, глядя на них через Ольгу, видел совершенно иную картину. Паразит, потревоженный моим пристальным вниманием и притоком чужой энергии в комнату, начал медленно, почти неощутимо сжимать свои невидимые кольца.

— Очень смешно, — парировал Пётр. — Зато мои пациенты от меня уходят с голливудской улыбкой, а не с…

Он осёкся, поняв, что шутка может прозвучать неуместно.

Ольга искренне, заразительно рассмеялась, и этот смех оборвался на полуслове, сменившись коротким, судорожным вздохом.

Улыбка сползла с её лица, словно её стёрли. Глаза расширились от внезапного, животного ужаса. Её рука метнулась к груди, пальцы вцепились в больничную рубашку так, что побелели костяшки.

— Ай! — её голос превратился в сдавленный хрип. — Жжёт! Больно!

Она согнулась, левая рука безвольно повисла вдоль тела — классический признак сердечного приступа.

— Сестра! — крик Петра был полон ужаса, но лишён всякого смысла. Он бросился к ней, просто стоя рядом и не зная, что делать.

Я оттолкнул его в сторону — не грубо, а эффективно, как убирают препятствие с пути. Эмоции — роскошь, которую мы не могли себе позволить.

Мои руки уже разворачивали портативный ЭКГ, быстро прикрепляя электроды к её груди, рукам и ногам. Мне нужны были данные. Нужно было понять тактику врага.

На экране побежала кривая. Пётр, заглянувший мне через плечо, ахнул.

— Ого… Глубокие патологические зубцы Q… Элевация сегмента ST… Доктор, это же… — Ольга осознала страшное. Она не могла даже выговорить этого слова.

— Обширный передний инфаркт миокарда, — закончил я за неё ледяным тоном.