– Хватит, – ответил за всех Тарас.
– Думаете, британцы купятся? – хмыкнул Шалва.
– Почему британцы? – сказал Ларин. – Укропы?
– Ну, укропы, но под командованием английского спецназа.
– Есть данные, – сказал Утолин, – что деза уже сработала, над морем появился американский «Блэк хоук», а из Одессы вышел сухогруз «Владко» для перевозки зерна. На его борту наше одесское подполье обнаружило подразделение морского спецназа и два десятка БЭКов. Так что без работы вы не останетесь.
– Наводка? – сказал Тарас.
– Всё готово для перехвата и нацеливания.
Шелест встал.
– Пошли цеплять спецуху.
Это означало – переодеваться в боевые костюмы и запасаться персональными системами оружия, хранящегося в арсеналах базы.
Выбрались в хмурый утренний час, подставляя лица под снежок, уже запорошивший землю и деревья. Окрестности скрылись под белой пеленой, и хотелось встать на лыжи как в обычный мирный день и прогуляться по снегу, не думая о предстоящих сражениях с врагом.
«Береги себя», – услышал Тарас в ушах шёпот Снежаны.
«Ты тоже», – мысленно шепнул он в ответ.
Вертолёт выгрузил группу на берегу Мариупольского залива в девять часов вечера. Транспортный Ил‑8 был стар, его помятый корпус гудел и дребезжал, и на протяжении всего полёта разговаривать в кабине было практически невозможно. Не разговаривали и Тарас с Утолиным, ставшим координатором операции, внимательно изучая материалы по конструкции сухогруза, описание его трюмов и палуб, характеристики движения и прочие детали судна, чтобы впоследствии быть готовыми к любой экстремальной ситуации.
Утолин не собирался лично участвовать в походе корабля, имея вполне конкретное задание организовывать связь исполнителей с разведкой и авиагруппой, располагавшейся под Херсоном и предупреждённой о предстоящей схватке с обнаглевшими диверсантами британской морского спецназа NID[2] и СБУ.
В одиннадцать часов группа была на борту «Северного шторма», размеры которого хотя и не были огромными, как у современных танкеров, но тоже впечатляли. Длина его от носа до кормы достигала ста сорока метров, ширина тридцать, высота от ватерлинии до надстроек верхней палубы двадцать два метра.
Так как по официальной версии судно перевозило реакторы для атомных подлодок, на верхней палубе сухогруза были смонтированы пластиковые контейнеры и два подъёмных крана, превратившие корабль в плавучий док. Кроме того, на самых видимых местах верхней палубы судна, на носу и на корме, были установлены два зенитно-ракетных комплекса «Панцирь» в морском исполнении. Они были предназначены для отражения беспилотных аппаратов, и, увидев их, Штопор с сомнением прокомментировал наличие установок.
– Никто к нам не сунется, – сказал он с огорчением. – Разве что пошлют какой-нибудь БЭК или группу катеров. Надо было спрятать зенитки от спутников и дронов.
Утолин, обсуждавший с Тарасом после выгрузки план размещения группы, озадаченно прикусил губу.
– Англичане заподозрят, что мы спрятали ЗРК, – добавил Шалва, – и не станут рыпаться, только зря сгоняем корабль в абхазский порт.
– Англичане и так сообразят, тем более что сухогруз будет сопровождать корвет «Сильный». А укропы всё равно не преминут угрохать такую здоровенную посудину.
– И всё же для увеличения стимула я спрятал бы ЗРК.
Утолин вопросительно посмотрел на Тараса.
– Что думаешь?
– Шалва прав, – ответил Лобов. – Конечно, организаторы атак на наши суда догадаются о спрятанном оружии, но я уверен, что это их не остановит. Как не остановило тех, кто уже потопил четыре наших корабля.
Утолин отошёл, цокая подошвами ботинок о пластик палубы, к ближайшему пузырю контейнера, включая рацию.
Штопор, плохо видимый в полутьме берега: «Северный шторм» стоял под прикрытием маскировочной сетки у последнего причала, и рассеянный свет фонарей в двух сотнях от него, освещающих только пустые пакгаузы, сюда почти не доставал. Сам же сухогруз был полностью погружен в темноту, и военные специалисты на его палубах работали, пользуясь очками ночного видения. Жизнь на судне замирала, когда охрана порта подавала сигнал предупреждения, уловив приближение вражеского спутника или беспилотного разведчика.
– Спрячем, – подошёл Утолин. – Проверь экип ещё раз.
– Проверил, – кивнул Тарас. – Но в походе сделаем ещё не один осмотр.
К ним подошли двое мужчин, облачённых в морскую форму с чёрными полушубками. Это были капитан корабля Иван Злотников, тридцатипятилетний здоровяк с глыбистым лицом и льдисто мерцающими глазами, и темнолицый старпом «Северного шторма» Григорий Грозовой, прозванный экипажем Грозным. На самом деле это был добрейший пятидесятилетний моряк со стажем плавания по морям в тридцать пять лет, который никогда ни на кого не повысил голоса, но приказы которого выполнялись беспрекословно. В экипаж судна входили всего четырнадцать человек (оно было автоматизировано до предела), и среди них не было ни одного, кто бы конфликтовал с Грозным.
– Мы готовы, – сдержанно доложил капитан Зотов.
– Мы тоже, – сказал Утолин. – Осталось только перенести «Панцири» под палубу и разместиться. Определили места?
– Работаем, – баском прогудел Грозный. – Один ЗРК ваши специалисты установили под пузырь гидроцикла, второй на корме со стороны правого крана. Там его можно легко укрыть под паранджой.
– Под кем? – удивился Шалва.
– Под маскирсеткой, – без улыбки пояснил старпом.
– Где вы хотите поселиться? – спросил Зотов у Тараса.
– На мостике, – ответил Лобов. – На всё время похода. Хорошо бы там установить что-то вроде лежака. Или вы что имеете в виду?
– Я имел в виду размещение группы. В кубрике все не уместятся.
– Нас шестеро, разобьёмся на две группы, одна будет контролировать нос, вторая корму. Гидроциклы могут понадобиться и той, и другой.
– А кто будет контролировать центральную часть палубы?
– Я, – с улыбкой ответил Тарас.
Моряки переглянулись.
– Носовую группу можно поселить с такелажниками, – предложил старпом. – Кормовую в отсеке отдыха.
– Мы должны быть свободны от любого постороннего присутствия.
Моряки снова покосились друг на друга.
– Можно использовать спортбокс… – неуверенно проговорил Зотов.
Штопор осклабился.
– А что, командир? Неплохая идея. Если я не ошибаюсь, спорткомната у них расположена близко и от гидроциклов, и от площадки для запуска дронов. Удобств, конечно, никаких?
– Туалет и душ, – поторопился ответить старпом.
– Спасибо и на том, душ пригодится наверняка.
– Мы погрузили спальники и надувные матрасы…
– Вообще без проблем. В отсеке отдыха сколько человек может поместиться?
– Четверо… там телевизор, игровые автоматы…
– Автоматы без надобности, телевизор тем более. Командир, кого ты отправишь заниматься спортом?
– Могу я, – сказал Ларин.
– Вот вы трое и пойдёте. Пошли посмотрим.
– Проводи, – сказал Зотов.
– Я уезжаю, – сказал Утолин, – дальше вы сами. Через час проверка связи.
Он пожал всем собеседникам руки и спустился на причал, где его ждал пятнистый портовый тягач.
Тарас созвал бойцов группы, заканчивающих разгрузку специального оборудования и оружия, и старпом повёл их за собой по верхней палубе корабля сначала на корму, потом на противоположную сторону, где на второй палубе располагался спортбокс.
В комнате отдыха стояли два диванчика, два столика и четыре кресла для любителей игр. Спать могли с удобствами только двое, но никто из новых бесогоновцев не стал заострять на этом внимание.
Оставив их устраиваться, Тарас и проводник повели остальных в небольшой спортивный зальчик судна, вмещавший несколько тренажёров, теннисный и бильярдный столы, беговую дорожку и ринг. Бойцы надули и разложили матрасы со спальниками, разместили оружие дальнего действия по гнёздам в носу сухогруза и на командном мостике. Здесь были пулемёты калибра 12,7 миллиметра, автоматические гранатомёты, переносные зенитно-ракетные комплексы «Жало» и одна снайперская пушка «Дюбель», созданная российской фирмой «Лобаев-армс». Тарас вовремя вспомнил о существовании такого оружия и сильно обрадовал штатного снайпера группы Жору Солоухина, который попросил из штатного оружия снайперку «Сумрак», а теперь мог «убивать» и бронированную технику.
