Разумеется, в сто одиннадцатом реале никто не знал, что произошло в восемьдесят восьмом, и никто не обратил внимание на стандартную посадку пассажиров в катер.

Аппарат за час доставил обоих в район Стародуба Брянской области, Иннокентий поблагодарил ротмистра, с которым некогда служил четвёртый «брат» Лобовых Таллий, и переправил пленника в восемьдесят восьмой реал, где его на окраине городка ждал лично полковник Стеклов со Стефанией, бросившейся на шею математику.

– Я так переживала! – шепнула разведчица.

Он дезактивировал маску, стащил с головы на шею чёрную шапочку, покосился на полковника, рассматривающего Щеглова с брезгливым видом мусорного оператора.

– Как прошло? – осведомился Стеклов, практически никогда не улыбающийся.

– Пришлось задействовать экстремальный вариант, – виновато признался Иннокентий.

Стеклов махнул рукой кому-то за кустами.

– Он тебя видел?

– Нет.

– Точно?

– Точно. К тому же я был в маске. Но дело не в этом. – Иннокентий замолчал. – Произошёл странный случай. Меня узнал какой-то тип в здании, назвав Вишняком. Но я абсолютно стопроцентно его не знаю.

– Засада? – нахмурился полковник.

Стефания с тревогой посмотрела на него.

Из леса за его спиной вышли двое мужчин в полевых куртках без погон, взяли Щеглова под руки и увели.

– Не похоже.

– Тогда что? Таких случайностей не бывает.

– Значит, бывают.

– Маска! – произнесла Стефания. – Дипфейки создают искины, используя фотографии живых людей. Что, если твой визави в Е-центре увидел именно такой дипфейк, смахивающий на какого-то его приятеля?

Мужчины переглянулись.

– Придётся проверить, – нахмурился Стеклов. – Не хватало, чтобы Баталер начал на вас новую охоту.

Стефания вдруг напряглась на мгновение, прижав руку к животу.

Иннокентий удивлённо посмотрел на неё.

– Что с тобой?

Она прикусила губу.

– Если тест прав…

– Что?!

Разведчица посмотрела на него затуманенными глазами.

Перехватило дыхание.

– Стеша?! Ты…

– Похоже, придётся решать.

– Что решать?!

– Не понимаешь?

Стеклов, следивший за ними запавшими глазами, деликатно отошёл.

– Ты… беременна?!

– Так не вовремя… – огорчилась женщина. – Вокруг бои…

– Не боись, сдюжим!

Глаза Стефании округлились.

– Ты… так думаешь?…

– На всех войнах женщины рожали, так чем ты хуже? Да, я хочу ребёнка, так что сегодня же уедешь в Луганск!

Стефания закрыла глаза, потянувшись к нему счастливым лицом.

Россия‑23

24 октября

Отдыхать после передачи Мурадова в руки «подпольного правосудия», как выразился Штопор, не пришлось. Уже в тот же день после исчезновения генерала среди высокопоставленных службистов Главштаба началась потная паника, а контрразведке ФСБ пришлось начать расследование инцидента, затронувшего все структуры военспецов и их связей.

Допросили и Шелеста, заранее подготовившего алиби для себя и своих подчинённых. А поскольку директор ФСБ был в курсе событий, оставаясь членом братства офицеров России, расследование вскоре зашло в тупик. Мурадов просто исчез, и что произошло на самом деле, знали только заговорщики да непосредственные исполнители операции похищения.

Не подтвердилась и гипотеза об участии в операции украинской диверсионно-разведывательной группы. Да и в рядах Службы разведки Украины и Службы безопасности никто не вопил о «перемоге», то есть о захвате генерала. К утру двадцать четвёртого октября основной идеей исчезновения Мурадова было его бегство.

Впрочем, на деятельности самого Лобова и его команды это никак не отразилось. Ещё двадцать третьего октября Тарас обсудил с Утолиным и Чащиным нюансы создания нового «Бесогона», а двадцать четвёртого команда была сформирована и ждала первого задания на базе снабжения фронтовой разведки. В неё вошли трое «коренных» бесогоновцев – Штопор, Миша Ларин и Жора Солоухин, а также ещё двое разведчиков из личного резерва Шелеста. Одним из них был лейтенант Саша Петров, сопровождавший Снежану перед её гибелью от пули снайперши. Но парень в этом виноват не был, а его переживания после смерти жены Тараса (лейтенант выстрелил себе в висок) так подействовали на Лобова, что он не забыл о парне, когда хронопетля двадцать третьего реала уплыла в вечность, а последующий его вариант воскресил всех погибших.

После всех переговоров и персональных утрясок, связанных с формированием группы, Тарас ждал, что их отправят за новым вертолётом типа того электрического, какой они обслуживали недавно, но ошибся.

– Спецборта, такого как самоходка и вертушка, у вас не будет, – сообщил им Шелест на утреннем совещании отряда. – Транспорт будет подаваться разный в зависимости от ситуации на фронте и в тылу. В остальное время вы будете находиться на базе.

Совещание проходило в штабном блиндаже разведбатальона, поэтому все бесогоновцы, не считая Тараса, стояли. Шелест, Утолин и Лобов сидели: Олег за столом, Тарас и Утолин – на лавке. Стол принадлежал командиру батальона майору Трофимову, поэтому он был застлан картой, и на столешнице стоял монитор «Чемал». В данный момент майор был где-то на территории базы.

– Вы сказали – в тылу? – проговорил Шалва Топоридзе. – Неужели мы будем работать и там?

– Не меньше, чем на фронте, – мрачно покривил губы Утолин.

– Мигранты? – догадался Штопор.

– В том числе. Вы же сталкивались с ними в Жуковке, а их в России полтора миллиона, и из них триста тысяч как минимум – боевая масса. Назревает мощная провокация, и стоит зажечь спичку…

– Понятно, разгорится пламя российского майдана. То есть и нам придётся вскрывать нарывы.

– Хорошо, что ты так политически подкован, капитан, – невольно улыбнулся полковник.

– А не проще ли всех негодяев просто мочить в сортире, как предлагал президент? Они же в большинстве своём тянут на вышку.

– Убийц – да, можно мочить без суда и следствия, других надо показательно судить, для чего и стоит их похищать.

– С волками жить – по-волчьи выть. А что ещё вы предложите?

Утолин посмотрел на Шелеста.

– Защиту возвращающихся с фронта бойцов.

– Ну это, по сути, тоже мигрантская тема.

– И кроме мигрантов проблем достаточно.

– А я бы в первую очередь грохнул бы тех, кто плюёт на законы и внедряет «ценных специалистов» во все сферы жизни! А заодно и устроителей «голых вечеринок», и деятелей, которые им потакают! Почему они не на фронте?!

По группе одетых в полевую стрелковую форму парней прошло движение. Если Михаил и Жора Солоухин знали характер Шалвы и что от него можно было ждать, то новые члены отряда были немного смущены его разговорчивостью.

Утолин покачал головой.

– Хорошие вопросы ты задаёшь, капитан.

– Всё! – наконец проговорил Шелест, похолодевшими глазами всматриваясь в лица бойцов. – Не хватало ещё нам заниматься болтовнёй, обсуждая достоинства и недостатки вышестоящих начальников. Делай своё дело качественно, и тебе зачтётся. Теперь главное. Вечером из Мариуполя отбывает сухогруз «Северный шторм» с очень важным грузом.

– Неужели ракеты для хуситов? – пошутил Шалва.

Тарас сделал ему глазами знак, и Штопор сделал каменное лицо.

– Были организованы слухи о якобы размещённых на борту сухогруза реакторах для стратегических подлодок. Никакого важного груза, естественно, не будет. Зато незаметно разместится ваша группа. Оружие – модули ЗРК морского базирования типа «Панцирь-ММ», гидроциклы, ПЗРК, беспилотники, экипировка – уже загружено. Вас доставят на берег Азовского моря к десяти часам вечера, а ровно в двенадцать сухогруз тронется в путь. Вопросы есть?

Блиндаж, пропахший запахами жилого помещения вместе с военными – смазкой, металлом, машинным маслом, озоном (от работающих компьютеров), – погрузился в тишину.

Шелест показал лобовскую улыбку.

– Два часа на подготовку к отплытию вам хватит? Или поедем пораньше?