Тихо сидит и за птичками смотрит, а хвостик,

как змейка,

Так и виляет. Потом он своею бархатной лапкой

Начал усастое рыльце себе умывать. Облилося

Радостью сердце моё, и я уж сбирался покинуть

Щёлку, чтоб с милым зверьком познакомиться.

Вдруг зашумело

Что-то вблизи; оглянувшись, так я и обмер.

Какой-то

Страшный урод ко мне подходил; широко шагая,

Чёрные ноги свои подымал он, и когти кривые

С острыми шпорами были на них;

на уродливой шее

Длинные косы висели змеями; нос крючковатый;

Под носом трясся какой-то мохнатый мешок,

и как будто

Красный с зубчатой верхушкой колпак, с головы

перегнувшись,

По носу бился, а сзади какие-то длинные крючья

Разного цвета торчали снопом.

Не успел я от страха

В память прийти, как с обоих боков поднялись

у урода

Словно как парусы, начали хлопать, и он,

раздвоивши

Острый нос свой, так заорал, что меня

как дубиной

Треснуло. Как прибежал я назад в подполье,

не помню.

Крыса Онуфрий, услышав о том, что случилось

со мною,

Так и ахнул. «Тебя помиловал бог, —

он сказал мне, —

Свечку ты должен поставить уроду, который так

кстати

Криком своим тебя испугал; ведь это наш добрый

Сторож петух; он горлан и с своими большой

забияка;

Нам же, мышам, он приносит и пользу:

когда закричит он,

Знаем мы все, что проснулися наши враги;

а приятель,

Так обольстивший тебя своей лицемерною харей,

Был не иной кто, как наш злодей записной,

объедало

Кот Мурлыка; хорош бы ты был, когда бы

с знакомством

К этому плуту подъехал: тебя б он порядком

погладил

Бархатной лапкой своею; будь же вперёд

осторожен».

Долго рассказывать мне об этом проклятом

Мурлыке;

Каждый день от него у нас недочёт. Расскажу я

Только то, что случилось недавно.

Разнёсся в подполье

Слух, что Мурлыку повесили. Наши лазутчики

сами

Видели это глазами своими. Вскружилось

подполье:

Шум, беготня, пискотня, скаканье, кувырканье,

пляска, —

Словом, мы все одурели, и сам мой Онуфрий

премудрый

С радости так напился, что подрался с царицей

и в драке

Хвост у неё откусил, за что был и высечен

больно.

Что же случилось потом? Не разведавши дела

порядком,

Вздумали мы кота погребать, и надгробное слово

Тотчас поспело. Его сочинил поэт наш

подпольный

Клим по прозванию Бешеный Хвост;

такое прозванье

Дали ему за то, что, стихи читая, всегда он

В меру вилял хвостом, и хвост, как маятник,

стукал.

Всё изготовив, отправились мы на поминки

к Мурлыке;

Вылезло множество нас из подполья;

глядим мы, и вправду

Кот Мурлыка в ветчинне висит на бревне,

и повешен

За ноги, мордою вниз; оскалены зубы; как палка,

Вытянут весь; и спина, и хвост, и передние лапы

Словно как мёрзлые; оба глаза глядят не моргая.

Все запищали мы хором: «Повешен Мурлыка,

повешен

Кот окаянный; довольно ты, кот, погулял;

погуляем

Нынче и мы». И шесть смельчаков тотчас

взобралися

Вверх по бревну, чтоб Мурлыкины лапы

распутать, но лапы

Сами держались, когтями вцепившись в бревно,

а верёвки

Не было там никакой, и лишь только

к ним прикоснулись

Наши ребята, как вдруг распустилися когти,

и на пол

Хлопнулся кот, как мешок. Мы все по углам

разбежались

В страхе и смотрим, что будет. Мурлыка лежит

и не дышит,

Ус не тронется, глаз не моргнёт – мертвец,

да и только.

Вот, ободрясь, из углов мы к нему подступать

понемногу

Начали: кто посмелее, тот дернёт за хвост,

да и тягу

Даст от него, тот лапкой ему погрозит,

тот подразнит

Сзади его языком, а кто ещё посмелее,

Тот, подкравшись, хвостом в носу у него

пощекочет.