книги, слушаем одних и тех же преподавателей и, по идее, получаем оценки по одним и тем

же критериям.

Но разве мы одинаково переживаем происходящее в учебном классе? Не совсем. Наш опыт

гендеризации начинается даже раньше, чем мы оказываемся в школе. Когда мы впервые вхо-

дим в класс, мы начинаем изучать не просто азбуку, правописание, математику, физику и

литературу. Мы учимся и учим друг друга, что значит быть мужчиной и женщиной. И мы

видим это во всем, что окружает нас в школе, в том, кто нас учит, чему нас учат, как нас учат,

и в том, как организована школа как социальный институт. Школы устроены наподобие

старых фабрик, и производят они гендеризованных индивидоь. Наш тендер формируется и

официально принятым учебным планом, и параллельным «скрытым учебным планом» наших

межличностных взаимодействий с учителями и другими учениками. Процесс гендеризации

усиливается еще и «учебным планом» средств массовой информации. И содержание, и форма

образования учат тому, что женщины и мужчины — разные и неравны между собой, что

неравенство вытекает из различия, а потому оправдано. Но посмотрим с другой стороны:

может быть, различия, которые мы наблюдаем, суть результат, а не причина тендерного

неравенства? Профессор права Дебора Роуд пишет, что «школьное образование обучает

неравенству и закрепляет его на всю жизнь»2.

243

Традиционное образование для мужчин

Начиная с XVIII столетия образование в Америке было привилегией мальчиков и мужчин из

высшего класса. Ранее мы видели, как противники равенства женщин использовали

биологические аргументы в пользу тендерного исключения. Например, они доказывали, что

высшее образование для женщин приведет к «чудовищным последствиям для их умственных

способностей, к уменьшению внутренних органов», к «разброду в мыслях и запорам».

Профессор Гарвардского университета Эдвард Кларк описывал «бледных, слабых,

истеричных, страдающих невралгией, диспепсией» образованных женщин с

«менорагическими проявлениями, нарушениями менструального цикла и недоразвитой

репродуктивной системой»3.

Многие противники женского образования в викторианском духе утверждали, что женщины

не смогут и не захотят подвергнуть себя суровым требованиям высшей школы. Другие

полагали, что совместное обучение женщин и мужчин приведет к катастрофическим

последствиям для обоих полов. Так как «склад ума мужчин и женщин радикально

различается», писала в одной из редакционных статей «Дейли калифорниан» в 1890-е гг., их

надо обучать раздельно. Когда в Мичиганском университете в 1858 г. впервые встал вопрос о

совместном обучении, его президент выступил против, посчитав, «что от успехов женщин в

проигрыше окажутся мужчины, мы получим общество дефеминизированных женщин и

демаску-линизированных мужчин». Местная газета приветствовала решение попечительского

совета университета, утверждая, что обучение женщин «лишит женщину женственности, а

мужчину мужественности»4.

Некоторые выражали беспокойство, что совместное обучение «выхолостит» учебный план,

поскольку придется включить необязательные для мужчин предметы, замедлить скорость

прохождения материала и всячески снизить стандарты, чтобы женщины могли успевать. В

пользовавшемся большим влиянием трактате о юношестве* великий психолог Стенли Холл

предостерегал против совместного обучения, потому что оно, по его мнению, «вредит

девочкам, уподобляя их поведение

Имеется в виду книга «Юность» (Hall G.S. Adolescence: Us Psychology and Its Relations to Physiology, Anthropology, Sociology, Sex, Crime, Religion and Education, 1904).

244

поведению мальчиков и отнимая у них ощущение собственной женственности», и вредит

мальчикам, так как «феминизирует их, поскольку им приходится освобождаться от

свойственного им грубого животного элемента». Он предостерегал, что, нивелируя различия

между мальчиками и девочками, совместное обучение «растворит» таинственную

привлекательность противоположного пола, иными словами, что совместное обучение

приведет к гомосексуализму. (Конечно, Холл не мог предвидеть исследования Альфреда

Кинси, который обнаружил, что большинство гомосексуальных опытов у мужчин происходит

именно в чисто мужских учреждениях — раздельных учебных заведениях, летних лагерях

бойскаутов, армии и тюрьмах, — в которых Холл видел средство против гомосексуализма.)

Конечно, были и последовательные сторонники женского образования, как, например,

основатели и первые президенты женских университетов Мэтью Вассар и Майло Джуэт

(Вассар), Генри Дюран (Уэлсли) и Л. Кларк Силай (Смит). Дюран утверждал, что истинный

смысл женского образования заключается в «восстании» «против рабства, в котором женщину

держат обычаи общества, против подорванного здоровья, жизни без цели, подчиненности,

беспомощности, обмана и притворства так называемого образования»5.

Физическая слабость, беспомощность и зависимость жен-шины суть, таким образом,

последствия тендерного неравенства, а не причины. Знаменитый британский врач Генри

Модели предложил в 1874 г. социологическое объяснение отличительных особенностей

женщин: «Есть другие причины вялого детства и отрочества американской девочки. Ей нельзя

участвовать в радостных спортивных состязаниях со своими братьями вне дома. Все, что

можно посчитать шумной игрой, запрещено! Она зашнурована в тугой корсет, доводящий ее

до обмороков, ибо он настолько неудобен, что никакой мальчишка не смог бы носить его на

себе целый день и оставаться веселым оптимистом. Все эти мучения из-за требований

приличия и моды сказываются на физическом развитии девочки, и вместо того, чтобы обрести

женственность, она превращается в развалину. Она достигает зрелости, но скрывает за этим

страдание и однообразие жизни. Все это происходит из-за ее совершенной неспособности

сопротивляться методам такого образования, которое убило бы любого мальчика...

Многочисленные статистические данные доказывают, что дисциплина и образование необхо-

димы девочкам, чтобы вытеснить чрезмерную сентиментальность и пустые мечтания,

возникающие от модного безделья

245

и провоцирующие „нервную" меланхолию и общее истощение. Статистические данные

доказывают, что женщины, окончившие колледжи, становятся здоровыми и счастливыми

женами и матерями, как будто они никогда не решали математических задач и не переводили

Аристотеля»6.

Официальный курс на совместное обучение не останавливал его противников среди мужчин.

В 1900 г. университет Рочестера пообещал открыть двери женщинам, если они соберут

достаточно денег на строительство новых общежитий и оборудования. Когда они собрали

средства — а Сьюзен Б. Энтони продала свой страховой полис, чтобы внести недостающую

сумму, — и попытались войти в аудитории, студенты-мужчины стучали ногами об пол,

держали двери аудиторий, высмеивали женщин, появлявшихся на территории кампуса. В

ответ администрация физически изолировала женщин, поместив их в отдельный, явно

уступавший остальным колледж. Университетская аудитория, куда женщины изо всех сил

стремились попасть, не могла удовлетворить их интеллектуальные запросы, поскольку

хранила принятое в обществе повиновение тендерному различию. Женщин снова заперли в

гендеризованной учебной аудитории.

Гендеризованная классная комната

Официальный процесс гендеризации начинается в тот момент, когда мы входим в

образовательное учреждение, и затем длится все время, пока мы получаем образование. В

детских садах мы видим кубики, грузовики, самолеты и плотницкие инструменты водном